Читаем День на Каллисто полностью

— Это доктор Гольман? Говорит Бочек. Я приехал из Праги по поводу… по поводу аварии с тренером Румзаком… Я разыскиваю вас с самого утра, пан доктор.

— Ничего удивительного — у меня полно работы. Если вы, любезный, разъясните конкретно, о чем идет речь, я постараюсь вас принять.

— Разговор пойдет об аварии на автостраде. Мне необходимо с вами увидеться.

— Почему именно со мной? Если вас интересует авария, в которую попал Румзак, то обратитесь лучше к людям, непосредственно связанным с этим делом. Например, в полицию. Или к автомеханику самого Румзака. Позвоните в секретариат Футбольного общества, но не пытайте меня, оставьте меня в покое. Я, милейший, Румзака знал не более любого другого в нашем городе, а почему он попал в аварию, не ведаю, и посему ничем не могу вам помочь. И чем это вас заинтересовала авария?

— Простите, мне следовало сразу представиться. Я из соцстраха.

— Ах, вот что. Впрочем, этого надо было ожидать. Человек не успел умереть, а представители соцстраха тут как тут, беспокоятся о своих денежках.

— Но ведь деньги не наши, пан доктор.

— Неважно. Вы стараетесь найти любой предлог, лишь бы не выплачивать пособие. Если вы хотите услышать от меня, что Румзак был горький пьяница, так не рассчитывайте.

— Да я и не требую ничего подобного, пан доктор. Мне бы нужно…

— Послушайте, мне действительно нечего добавить. Я слышал по радио о катастрофе, прочитал о ней в газетах — и все. Позвоните лучше в автоклуб, там вам дадут справку, в каком состоянии тормоза у его машины. Номер телефона вы найдете в телефонном справочнике.

— Но…

— До свидания. Вернее, прощайте.

Отбой, доктор положил трубку. Бочек вышел из телефонной будки.

Имя доктора Гольмана Бочек услышал еще в Праге. Когда академик Ангел, принимая от Бочека искусственное сердце, все еще пульсирующее в пустой коробке из-под печенья, ставил свою подпись в акте передачи, он призадумался.

— Я вспомнил вот о чем, — наконец сказал он, — в городе Т. практикует некий доктор Гольман. Одно время, сразу после окончания института, он работал у нас в клинике. Весьма талантливый молодой человек. Но, сами знаете, каково пробиться в крупных учреждениях. В провинции способный специалист быстрее достигнет своей цели. Если память мне не изменяет, его уже тогда называли виртуозом. Но вот уже лет десять, как я о нем ничего не слышал. Поезжайте-ка к нему, кто знает — может, там вы найдете ключ к отгадке.

Вторично имя Гольмана Бочек услышал в канцелярии Футбольного общества. Поручик предстал там под видом общительного, но чуть глуповатого служащего соцстраха, ярого болельщика футбола.

— Что вам угодно? — встретил Бочека атлетического сложения мужчина в галстуке с эмблемой клуба. Ему было лет сорок. — Но предупреждаю: у нас нет времени.

— Мне бы только подтвердить кое-что, — ответил Бочек самозабвенно. — Писать я о вас не собираюсь.

— Так каждый заявляет. Перед вами тут побывал корреспондент из журнала «Молодое слово». Спросите-ка у него, куда мы его послали. Чуть очки свои не потерял.

— Послушайте, я не писака, — запротестовал Бочек.

— Так чего ты здесь околачиваешься?

— Я из соцстраха, из Праги. Фамилия моя Бочек. Мне не до шуток. Приехал я по поводу…

— А ты не врешь? Эй, Тонда, — обратился атлет к мужчине, который старался, правда, безуспешно, набрать нужный телефонный номер. — Не встречал ли, случайно, этого парня? Он клянется, что не из газеты.

— Только если новенький. Но о футболе-то он не пишет, это точно. Тех болтунов я наперечет знаю. Так вы из соцстраха? По поводу несчастного случая со Зденой, да?

В комнате сразу стало тихо.

— Вот именно, — вздохнул Бочек. — Понимаете, пан Румзак — человек знаменитый, поэтому руководство конторы соцстраха вынесло решение побыстрее выяснить обстоятельства аварии. В интересах клиента, разумеется. По этой причине я здесь: чтобы поскорее на месте оформить все надлежащим образом. Собственно, речь идет о самых пустяковых деталях.

— Как по-вашему, Румзак выберется оттуда живым?

— Разве можно угадать? Я не врач. Но соцстрах, без сомнения, сделает все, что положено. Румзак свои денежки получит. Вы ведь платили за него взносы?

— А как же. Вернее, не мы. Общество. Но он еще дополнительно страховался, лично.

— Да, да, мы в курсе. Кстати, не можете ли вы сказать: не ухудшалось ли его здоровье по сравнению с моментом заключения страхового договора? Он на что-нибудь жаловался?

— Здена-то? Он здоровее всех нас вместе взятых. Каждый день бегал с ребятами по полю. Личный пример тренера многое значит, — заметил представитель спортклуба. — Мне до него далеко.

— Так, значит, в последнее время Румзак не обращался к врачу? Или, может, он вынужден был соблюдать особую диету?

— Да вы в своем уме? Здена ест и пьет, как любой из нас. В меру, но никаких запретов. И курит, правда, иногда, не часто, но не отказывает себе в этом удовольствии. Так и пометьте в своем отчете. Разве я не прав? — обратился он к остальным.