Читаем День космонавтики полностью

Что ж, придётся потерпеть — так или иначе, скоро я сам всё увижу, а пока что лучше воздержимся. А раз уснуть всё равно не получается, то имеет смысл вдумчиво, не торопясь и ни на что не отвлекаясь, прикинуть, как подступиться к «презентации» моего фантпроекта. На успехе этого мероприятия я строил определённые расчёты, и пускать это дело на самотёк никак не следовало.

На обсуждение дальнейшей судьбы космолёта «Дискавери» и единственного уцелевшего члена его команды — как и на бурные дискуссии насчёт тайны происхождения «чёрного монолита», каковую, по общему мнению, обязательно должны раскрыть во втором фильме, ушло около получаса. А дальше — усталость и обилие впечатлений сделали своё дело, и третья дача, вместе со всем лагерем «Лазурный» — как и с остальными лагерями, входящими в созвездие Артека — погрузилась в сонную тишину.

В положении вожатого-инструктора, да ещё и ответственного за столь мудрёное оборудование, имелись, как выяснилось, и свои плюсы. Например — он, Дмитрий Ветров, избавлен от дежурства по лагерю, обязательному для прочих «вторых» вожатых («первые» — эта обязанность была возложена на «пани Зосю») дежурили вместе с отрядами, что с одной стороны, было куда хлопотнее, а с другой — меньше выбивало из привычного ритма жизни. Дима не выяснял, является ли это правило общим для всего Артека, смен, или придумано специально для «космических смен» — просто подчинился заведённому порядку вещей.

Назавтра предстоял как раз такой день — шестой отряд будет дежурить по территории, что означает, что после завтрака, когда остальные будут собираться на пляж, им придётся прочесать аллеи, дорожки и газоны вокруг дач в поисках бумажек и всякого мелкого мусора. Кроме того, двоих следовало выделить на пост у КПП лагеря, и по одному в административный корпус и общую вожатскую, где им предстоит выполнять функции «вестовых» — так эту должность называли здесь, дабы не обижать ребят прозаическим «рассыльные». Назначения эти считались особо желанными, и те, кого отрядили на эти посты, менялись раз в полтора часа.

Вечером, после киносеанса, «пани Зося» провела коротенький, не больше четверти часа, отрядный сбор. На нём обсуждалось завтрашнее дежурство, а точнее, один-единственный вопрос: допускать ли иностранных гостей к этим почётным постам? Главным аргументом «против» было слабое знание русского языка. Однако, американцы, а за ними и остальные громко возмутились, доказывая, что выучили достаточно слов, чтобы передать распоряжение, а если что — могут выучить текст наизусть или попросить записать его на бумажке. На том и порешили; Дима напомнил, что дежурство не отменяет сбора по фантпроектам, как и намеченного на вечер семинара, который будет проводить приезжий специалист из Института Космических исследований, и на этом день — их общий второй день в Артеке — завершился.

Половина двенадцатого. Над морем, над Аю-Дагом, над Артеком плывёт ночь. В спальнях дач «Лазурного» — как и по всем остальным лагерям — давно утихли последние шепотки. Обилие впечатлений, жара, крымский воздух — всё это уложило ребят и девчонок в постели вернее любого снотворного. Вожатые же не спят — у них после отбоя начинается своя жизнь, не всегда совпадающая со строгими инструкциями и, тем не менее, регулируемая определёнными неписанными правилами, традициями складывавшимися здесь не одну, не две, и даже не десять смен. Одна из них такова: в каждой из дач остаётся по одному вожатому (всего их четверо, по двое на каждый из отрядов), остальные небольшими группами просачиваются к морю — те, кто захотят, разумеется. Официально такие ночные купания не разрешены, но начальство предпочитает закрывать на них глаза.

С собой обычно прихватывают корзинки с лёгкой снедью: помидоры, пирожки, фрукты, бутерброды — и после купания пришедшие располагаются на сдвинутых деревянных топчанах, тех самых, на которых днём загорают под бдительным присмотром медсестры, пионеры. Это своего рода неофициальный вожатский совет — когда ещё вот так соберёшься, чтобы в непринуждённой обстановке обсудить текущие дела?

А обстановка действительно непринуждённая. Молодые, спортивные тела, покрытые густым загаром (для ночных купаний девушки предпочитают раздельные купальники, не поощряемые днём, на детских пляжах) негромкий звон гитары — звуки не долетают отсюда до лагеря, расположенного вверху, на круче — и Млечный путь одобрительно смотрит вниз со своей вечной высоты. Откупориваются бутылки ситро, шипят по-змеиному сифоны, наполняя стаканчики ледяной пузырящейся газировкой — у старшей вожатой всегда можно разжиться баллончиком-другим, предусмотрительно запасённым на всю смену. Все следы ночного пикника потом надо убрать, и топчаны расставить по местам, так, чтобы не осталось ни малейшего следа. Хотя — все в лагере знают об этом, но старательно делают вид, что не замечают. Традиция!