Читаем День космонавтики полностью

Всё, больше не могу! Я с некоторым сожалением взвесил на ладони пистолетик (вряд ли эта штука когда-нибудь мне здесь пригодится — как, впрочем, не пригодилась и в той, прошлой жизни), положил его в потайной ящик рядом с пачкой денег и обоими экземплярами «Туманности Андромеды», и решительно закрыл тайник. Как хотите, а загадок и впечатлений многовато для двух дней, так ведь можно и крышей поехать. Надо как-то отвлечься, расслабиться что ли — собаке, вон, внимание уделить, а то она совсем загрустила, лежит себе возле стула и косится снизу вверх укоризненно: Совсем забросил меня, хозяин? Нехорошо, ну да что поделать? Такая моя жизнь собачья, потерплю, подожду…»

На этот раз несчастному зверю ждать не пришлось. Один звонок, четверть часа на сборы — и вот мы уже шагаем вдоль бульвара на улице Крупской в сторону Ленинского проспекта. В сумке, кроме учебников на завтра — кулёк с Бритькиным сухим кормом, потому как мы оба намереваемся остаться у деда с бабушкой на ночь. Собирался дед привыкать к собаке в ожидании скорой поездки на охоту? Вот пусть и привыкает, всего два дня осталось! Кстати, надо заодно взять у него записку к нашей классной с просьбой отпустить меня с занятий в ближайшую субботу «в связи с семейными обстоятельствами». А иначе никак — до родной дедовой Запрудни по Дмитровскому шоссе верных полтора часа, и если мы хотим выбраться на утреннюю тягу — выезжать надо в пятницу, вечером.

На часах — больших, настенных, дореволюционной часовой фабрики «Мозер» — половина девятого вечера. Ужин съеден, собака выгуляна и дрыхнет посреди комнаты на ковре, школьная форма приведена в порядок на завтрашний день, и мы с дедом устроились на диване за шахматной доской. Я сам не великий любитель этой игры, и в последние годы вообще ни разу к ней не прикасался — но в школьные годы, помнится, при каждом визите мы с обязательно расставляли фигуры. Играл я так себе, и по поводу проигрышей своих не слишком переживал — две-три ежевечерние партии были, скорее, поводом для неспешных бесед на самые разные темы. Вот и сегодня — я совсем, было, настроился на разговор о предстоящей охоте и о нашей с Бритькой роли в этом мероприятии (дебют, как-никак, дело серьёзное!) когда в глаза мне бросился нарядный ярко-красный томик на полке книжного шкафа.

Это было издание цитат Председателя Мао — подарочный вариант той самой «маленькой красной книжечки», только снабжённый массой репродукций, фотографий а так же фотокопий особо выдающихся высказываний «Великого кормчего» выполненных по всем канонам китайской каллиграфии. На дорогом коленкоровом переплёте вытеснен профиль автора, ниже — названия, на русском языке и китайскими иероглифами. Я нашёл выходные данные — смотри-ка, напечатано в позапрошлом году. Значит, китайские товарищи не только издают книги для идейных противников в лице «советских ревизионистов», но ещё и раздаривают их — видимо, по случаю каких-то официальных мероприятий?

Стоп, какие нафиг, ревизионисты и идейные противники? Если здесь не было Хруща, не случилось осуждения политики Сталина, который так до сих пор и лежит в Мавзолее рядом с другим вечно живым вождём рабочего класса — то, может, и отношения с Китаем выглядят не совсем так, как в нашем варианте послевоенной истории? А ведь тема-то важная, не разобравшись в ней цельной картинки из кусочков мозаики, которые я так старательно собираю все эти дни, не сложить. Роясь в газетах, я как-то упустил из виду китайскую тему, и без того забот хватало — может, сейчас воспользоваться случаем и прояснить? Дед, похоже, и здесь избегает разговоров о трудных сторонах нашей новейшей истории — но насчёт вещей общеизвестных вполне может просветить любимого внука. Зачем? Очень просто: скажем, в школе объявили, что теперь политинформации будут проводить все, по очереди, в порядке подготовки к вступлению в комсомол — вот я решил озаботиться повышением своей политграмотности. А что, отмазка годная, не хуже любой другой…

Уже минут через сорок я постарался свернуть разговор, сославшись на то, что завтра придётся встать пораньше — перед тем, как завтракать и отправляться в школу, до которой, между прочим, минут двадцать скорым шагом, надо ещё с собакой погулять. Бабушка, узнав, что хвостатое чудо на полдня остаётся на её попечении, недовольно поджала губы, но возражать не стала — да и бесполезно это было после того, как дед весь вечер смаковал детали предстоящей охоты. Я же сложил шахматные фигуры и устроился в большом кресле с ногами, старательно делая вид, что решил перед сном освежить познание в алгебре.