Читаем День и ночь, 2011 № 03 (83) полностью

Водонос

стачивается голос трётся о тёплый воздуххлебников выжил в омске выживет и другоймаленький в знаке рыбы тот ещё Иисусевстречает у каждой двери всех возвращённых домойперетирая кожи — он пожинает словохлебников этого города или владыко львастачивая подмётки в каждой рыбной тусовкеили же в хлевной лавкепроизнося уавынесет да не примет — примет да не скоромнода ничего не скушно — если цветёт свирельу недоумка на пастбищах пажитях по другомукажется птица с жабрамивнове летит в сиреньсегодня какой-то остров волны забили с морячто не читаешь видится сколько то февралярваное словно рубище хлебникова файерволавремя проснуться в этом восточном Генисаретесколько спросили времени?четыре и ночи и днястачивает как волос это густое времяа водонос приносит воду к вернувшейся рыбев древесность её гнезда— она говорит нас вынут?— он говорит не заметятчерез считалку дна

Теотиукан

на всякий стиль найдётся адресатзажгись метель — в две теменные доли —размокшая газета от зимылетит по ветру как на договоретакой вот местный теотиукан:горчица перец — в полведра разорадве первых доли здесь весна виднаа в третью — не смешна —идём по поясв земле в песке в пожарах и в бытуа в небе, распивая альфу с бетой,пшеницы корни молятся на тув живое мясо прорастай в деревнюна всякий штиль — мерзавец смотрит — каменьглотает вечность — тихая собакапоест метель здесь в теоти-подольскев колодцах небо восстаёт из праха

Маргарита Ерёменко[73]

Метелью на стекле

В спутанных твоих волосах —Летние мои дожди.Тише сиди на часах,Тише смотри, говори…Потому, если тронется лёд,Ускользнёт моя рука, ускользнёт,Ускользнёт — не будет «ждёт» и «не ждёт» —Просто — пока.В переплётах неподшитых — подол…Будешь петь — любить и пить — голосить,Потому что, если тронется лёд,То подаренных сапог не сносить.Тихо льётся под осиновый колГоремычная вода — пустота,И качается легко-прелегкоТень твоя.Твоя. Легка-прелегка.
* * *
К вечеру затоскуешь,носом почти клюёшь…Это ж во сне такуювыплачешь, засмеёшь —ся колокольцем в омут —не отводи глаза:бледная, как икона,страшная, как гроза.Вон в телогрейке колет —выстиралось бельё.Господи, слева колет,справа — опять поёт.Господи — ночью счастье,а по утрам — грехи.То есть по нашей части —ангелы да стихи.
* * *
Прогретые солнцем луга,И, солнцем твоим прогретая,Легка, совершенно легка,И неразличимо — где ты и я.Ещё не разлиты водой,Раскрыты и вместе сложены,Листвой говорю, листвой,И паузы невозможны, и…И руки, и голова,И небо, и облако белое —Листва, говорю, листва,И тело твоё загорелое.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия