Читаем День Дракона полностью

И допустил ту же ошибку, что утром: не смог сдержать эмоции.

Счастливая физиономия поймавшего кураж Итара никак не соответствовала ситуации: шасы, приходящие к Биджару возвращать долги или выплачивать штрафы, вели себя намного сдержаннее. А точнее — как на похоронах. Для подобных походов надевались специальные «возвратные» костюмы (отдавать деньги в повседневной одежде считалось плохой приметой), а на лица наклеивались картонные улыбочки, одновременно показывающие и то, что шас не протестует против выплаты долга, и те страшные муки, которые причиняет происходящее. Голоса должников становились тихими, едва слышными, а взгляды преисполнялись такой грустью, что редкий встречный чел не испытывал желания подарить страдальцу немножко денег. Обычно возвращающий долг шас долго мялся у дверей супермаркета, тоскливо озирался по сторонам, шептал что-то про себя, а иногда даже загибал пальцы, повторяя перечень бедствий, которые, безусловно, постигнут его семью, лишившуюся столь громадных средств.

В последний раз отрепетировав речь, должник проникал в здание, поднимался на нужный этаж и следующую паузу брал непосредственно в приемной Биджара. Даже в том случае, если у Хамзи не было посетителей и секретарь предлагал визитеру сразу же пройти к директору, должник не торопился. Считалось приличным потоптаться у двери не менее двадцати секунд. Бытовало поверье, что если удастся побродить вокруг двери десять минут, то в следующий раз отдавать твои долги придется детям, впрочем, серьезные шасы относились к данному утверждению скептически. Оказавшись наконец в кабинете, должник обязательно заводил беседу на отвлеченные темы. Для начала шел степенный разговор о погоде и детях. Затем описывались нелегкие испытания, что обрушились в последнее время на экономику страны вообще, Тайного Города в целом и на бизнес посетителя в частности. Опытный Хамзи соглашался и рассказывал в ответ о нестабильности нью-йоркской биржи и неурожае алмазов в Анголе, визитер внимательно выслушивал проблемы хозяина кабинета, после чего приступал к перечислению бед, которые Биджар успел выучить наизусть. Список, как правило, начинался с «дети мои станут есть хлеб и пить воду, я отправлюсь на паперть, жена будет вынуждена пойти в услужение…», после чего следовало повествование о хилых родственниках, которым требовалась срочная и дорогостоящая помощь эрлийцев: «Ты ведь знаешь, сколько дерут эти кровопийцы за простой анализ крови!», демонстрация медицинских справок с жуткими диагнозами и длинных счетов из аптек. Следующими темами становились многочисленные должники, взявшие у посетителя товар и до сих пор не расплатившиеся: «Все норовят обмануть честного торговца!»; жуткая точность налоговой службы Темного Двора: «Для чего наши предки связались с этими навами, ума не приложу?»; и конкуренты: «Ужас, что творится: друг у друга кусок из горла рвем!». В девяти случаях из десяти заканчивалась эта часть разговора грустным предсказанием: «Вот увидишь, эти челы купят наш бизнес за гроши…»

Перечисление бедствий велось тоном, каким обычно прощались с умершими.

Хамзи понимающе кивал, поддакивал, вздыхал в положенных местах, предлагал бесплатный кофе, а в особо сложных случаях извлекал из кармана припрятанный как раз для таких посетителей носовой платок. Но забрать деньги не забывал никогда.

Вот как положено вести себя приличному шасу!

А потому появление спокойного, как застрахованный банковский сейф, Итара вызвало у опытного Биджара легкое удивление. Сначала Хамзи решил, что молодой шас будет умолять об отсрочке, приготовился выслушать длительную и печальную историю и даже прикинул, не сможет ли он, без особого вреда для собственного кошелька, разумеется, помочь бедняге, однако, услышав первые же слова посетителя, директор Гильдии оторопел.

— Биджар, я хочу расплатиться.

В первый момент Хамзи даже не понял, о чем идет речь. И чуть не ляпнул: «Хорошо, сынок, я одолжу тебе нужную сумму под небольшие проценты». С трудом сдержался.

— С долгом?

— Тот штраф, о котором мы говорили в прошлый раз, — напомнил Кумар.

— А, — Биджар натянул на физиономию ничего не значащую улыбку. — Извини, сынок, я не сразу понял, о чем ты. Коньяк? Кофе?

— Кофе, — согласился Итар. — И коньяк.

Он дал возможность Хамзи отдать распоряжение в интерком, расстегнул сумку и выложил на стол несколько стянутых разноцветными резинками пачек.

— Здесь все.

Кумар упивался моментом. Он был слишком молод, а потому считал, что ведет себя не только правильно, но даже красиво: широким жестом ошарашил одного из директоров Гильдии. Будет о чем рассказать Витольду. Благополучный поход в хранилище, счастливое избавление от дамоклова меча долга и успешная поездка к Урбеку — о допущенных ошибках в разговоре со скупщиком краденого Итар уже забыл — не оставили и следа от врожденной сдержанности шаса. К тому же Кумар еще не понимал, что удивлять директоров Торговой Гильдии не следует — чревато последствиями. Эти бульдоги чуяли ложь за тысячу миль и умели намертво сжимать челюсти на горле врага.