Три парня и две девушки, все сбились в плотную кучу, будто им здесь действительно тесно, и радостно мне улыбаются. Тихоня стоит с краю, молчаливый и надежный, готовый в любую секунду прийти на помощь. Кулак в центре, он привык принимать первый удар на себя. Рядом, с ехидной улыбочкой, пристроилась Лиса, одной рукой опираясь на плечо крепыша, а другой строя над его бритой головой весёлые рожки. Умник и Милашка за спинами товарищей, я не вижу рук парочки, но точно знаю, что их пальцы тесно переплетены и больше никогда не разомкнутся…

Ледяная вода вновь вернула меня к опостылевшей реальности.

– Мы уже заждались, – опечаленно покачал головой дознаватель. – Неужели вы не хотите со мной общаться?

Когда-нибудь мне удастся ускользнуть от него навсегда, и пусть тогда сколько хочет задает идиотские вопросы моему остывающему телу.

– Мы вроде всё выяснили, – удаётся мне произнести. – А если чего не понятно, то пусть мне дадут кого-нибудь поумнее.

Не будь я накрепко привязан к креслу, свалился бы от очередного удара. Дознаватель рук никогда не пачкал, предпочитая отдавать грязную работу двум дюжим молодцам. Один из них меня систематически бил, а другой стоял в проёме, на случай, если мне придёт в голову шальная мысль сбежать вместе с креслом.

Тут в привычный распорядок дня ворвался громкий стук в дверь, судя по звуку – ногой. Все, кроме меня, вздрогнули, и молодцы вдвоём пошли посмотреть, кто это позволяет себе такие вольности. Послышались голоса на повышенных тонах, потом всё стихло. Дознаватель поёрзал немного и тоже сунулся к двери, получив резко открывшейся створкой по носу.

В допросную вошел плечистый мужчина в бело-голубой форме, критически осмотрел верещавшего на полу человечка и выкинул его в проём со словами:

– Крот, окажи помощь господину следователю!

Вопли усилились, но военный приглушил их закрытой дверью и сел за стол напротив меня.

– Хреново выглядишь, Тень.

– Так не на параде же.

– И то верно. – Он забарабанил пальцами по столешнице. – В неприятную ситуацию ты попал, но повёл себя очень достойно, и многие это оценили, хоть и по-разному. Как тебя вообще угораздило стать…

– Вором? – Я усмехнулся. – Не все преступники – негодяи… Мы с родителями разбились на колониальном перевозчике, мародёры стали для меня новой семьёй.

– Соболезную.

– Что с Лисой и Тихоней?

– Нет, ну надо же, – оценил военный. – Сразу о подчинённых, нет бы, о Сирано спросить…

– Меня они больше волнуют, господин десантник.

– Я полковник.

– Да мне без разницы, если не ответите!

– Тихоня прошёл курс реабилитации и готов к службе, а Лиса ещё в госпитале, но врачи обещали вернуть её в строй уже через две недели. Оба теперь ефрейторы космического десанта и внесены в реестр Стены Памяти.

– Стены чего?

– Если бы ты задался целью выяснить о десантниках побольше, то наверняка узнал, что каждый из них заносится в специальную базу данных, куда будет записано всё – от момента присвоения первого звания до кончины. Ничто не будет забыто!

Лозунг меня совсем не тронул, а вот новость, что Тихоня с Лисой не только живы, но и достигли своей цели, подействовала не хуже обезболивающего.

– Что касается Сирано, они не только выдворили ардориан из системы, но и частично восстановили статус-кво, пожертвовав фамильным Кристаллом Предтечей. Не все в Федерации были в восторге от такого исхода, поэтому ты здесь.

– Если вы будете наведываться с подобными новостями каждый день, то сидеть в этой дыре будет не так уж и скучно.

Полковник улыбнулся.

– Сидеть не придётся. Через две недели помимо этих двух раздолбаев-ефрейторов наберётся отделение таких же отсеянных упрямцев, мучиться с которыми придётся тебе, сержант. Раз уж у тебя такой талант прорезался.

– А как же…

– Преступник, выкравший Кристалл, погибнет при попытке к бегству, а в этот же день космодесант примет в свои ряды Алексиса «Тень» Кристофуло. Предлагаю только один раз.

Я не верил своим ушам. Не каждому ведь выпадает шанс начать новую жизнь с чистого листа. Тем более Тихоня и Лиса будут рядом…

– Конечно, согласен!

– Вместо «спасибо» выучишь Устав к приёму отделения, сержант.

– Легко. А вообще, зачем я вам, если честно?

Полковник вздохнул:

– Я мог бы сказать, что надвигается большая война и нам нужен каждый толковый солдат, но… Просто потому, что жизни пятерых неудачников для тебя значили больше, чем этот баснословно дорогой булыжник.

В комнату заскочили два молодых десантника.

– Чисто! Можно выводить.

– Вперёд, – кивнул полковник, и меня мигом освободили, подхватив под руки.

– Последний вопрос, – попросил я. – Что будет с погибшими ребятами, их тоже увековечат?

– Увы – на момент гибели они были в статусе гражданских. Мне жаль, но Устав непреклонен.

– Тогда сбросьте мне, пожалуйста, их фотографии из личных дел, – не растерялся я.

– Зачем? – удивился полковник.

– Для моей собственной стены памяти.

Олег Быстров

Дары Итанги

– Тебя только и ждём! – радостно прогудел Большой и сразу полез обниматься. Прижал своими лапищами к широкой груди так, что не продохнуть.

– Осторожней, кэп! – просипел Фугас. – Задушишь на радостях!

А тот хохочет: