Читаем День полностью

Дэн выключает зажигание, гасит фары. В лиловых сумерках дом выглядит гораздо симпатичнее, не таким заброшенным и обветшалым. Он похож на домик с макета железной дороги, увеличенный до натуральных размеров, в котором каким-то чудом обитают люди – среди деревьев из пенопласта, за матовыми квадратами окошек, желтовато светящихся на игровом столе в чьем-нибудь подвале.

– Приехали, – говорит Дэн.

Вайолет не отвечает. И из машины выходить не торопится, хотя Изабель уже спускается с крыльца ей навстречу. С решительной улыбкой Изабель пересекает усыпанный листвой участок земли перед домом, но Вайолет так и сидит в пассажирском кресле, не отстегивая ремня, как будто они еще не доехали.

– Как ты думаешь, Робби теперь призрак? – обращается она к Дэну.

Неожиданно.

– Думаю, его душа еще здесь.

– Я не об этом.

– Думаю, Робби останется с нами навсегда.

Вайолет кивает, но не удовлетворена. После болезни она изменилась, хоть Дэн и затрудняется сформулировать, даже про себя, в чем именно. Вайолет уже невозможно считать просто невинной девчушкой – после того как она пережила знакомство со смертью, после того как кричала родителям из своей комнаты, что у нее тут какой-то непонятный человек, после того как Дэн ворвался туда и застал Вайолет потрясенно уставившейся в пустой угол (где Юпитер на стене задвоился по милости нерадивого парня, клеившего обои), после того как Дэн обнимал и успокаивал ее и – нежданно-негаданно – сам подхватил вирус.

Тогда ночью, уже после того, как закричала, Вайолет разглядела фигуру в изножье кровати – это был мужчина и одновременно какой-то зверь – вроде бы пес, да не совсем, хотя, кажется, с белыми бархатистыми ушами, как у той чихуахуа, и по-собачьи нетерпеливо, жадно чуткий, – но в то же время и мужчина, с мужскими плечами и руками. Плохо различимое в полумраке комнаты существо, вроде бы неизвестное, все-таки кого-то Вайолет напомнило. Страшным оно не показалось. И говорило как будто бы про траву и звезды, но очень уж тихо – может, это просто в батарее шипело, которую все никак не могли починить. Вайолет почти бессознательно потянулась к этой фигуре, но не успела выставить вперед руку, не успела разобрать, собирается ли и мужчина-пес поднять свою руку или лапу, как в комнату вбежал отец, и видение растаяло в воздухе, один отец остался и, обняв Вайолет, зашептал, что ей приснился плохой сон. Она не сопротивлялась. Отец волшебным существом не был и старался как мог, так почему бы не помочь ему, согласившись побыть девочкой, увидевшей плохой сон.

Выздоровевшая Вайолет и похожа на саму себя, и непохожа. Угрюмой или сердитой она не стала. Своих привычек и повадок не оставила. Может, так происходит взросление. Случайно совпавшее с болезнью. Она, по какой бы то ни было причине, со всеми теперь чрезмерно вежлива, говорит привет, и как у вас дела?, и до скорого! с гораздо большим энтузиазмом, чем требуют обстоятельства, но при этом внутренне отстранена, и заметно это только отцу (и матери?). Она стала скрытной – затаившаяся Вайолет, играющая все ту же роль, но меньше озабоченная восприятием ее игры. Вайолет, которая все еще хочет, чтобы другие – а лучше все – восхищались ею, но уцелеет и без этого. Вайолет, впервые узревшая собственное будущее, где люди из настоящего, включая мать с отцом, окажутся не такими уж и значимыми.

Изабель подходит к машине, и Вайолет, отстегнув ремень безопасности, открывает дверцу, бежит к матери.

Спасибо, Вайолет, не вздумала демонстрировать нам отчуждение именно сегодня. Не отказалась выйти из машины, хоть на мгновение почудилось, что именно это у тебя на уме.

Манеру отказываться выйти из машины Вайолет усвоит еще не скоро, через несколько лет, а когда усвоит – будет упрямо сидеть пристегнутой, приехав к зубному врачу, на школьный спектакль или на пляж в Нью-Джерси, – Дэн уже успеет более-менее к этому подготовиться. Извлечение Вайолет из автомобиля постепенно встроится в их ритуал уступок и препирательств.

Однако нынче вечером Вайолет бросается к матери и обнимает ее с таким ребяческим ликованием, что Дэну уже кажется (Изабель, интересно, тоже заметила?), будто дочь задержалась в машине не просто так, а вспоминая, как подобная ей личность должна вести себя в подобной ситуации.

– Привет, моя сладкая, – говорит Изабель. И, наклонившись, вдыхает запах дочкиных волос. – Хорошо доехали?

– Видели двух мертвых белок и одного скунса.

– Ужас!

Относитесь к этому серьезно. Не бывает незначительных смертей.

– Они не замечают приближающихся машин, – поясняет Вайолет.

Изабель бросает на Дэна колючий взгляд. Ты позволил ей втиснуться в это жуткое платье, в котором она ходила в пять лет? Она на маленькую сумасшедшую похожа.