Читаем День полностью

Пока же она возвращается на лестницу. Достает смартфон из кармана, но заставляет себя не открывать снова посты Робби в инстаграме. Набирает в поисковике: “Реквием Брамса”. Да, этот реквием для нее, пожалуй, то же самое, что для Вайолет борьба с открытыми окнами, а для Натана – бесконечный пересмотр “Школы рока”. Она это понимает. Не совсем выжила из ума. Пока еще.

Матери тоже нужна какая-то отдушина. Нельзя же рассчитывать на нее целыми днями, каждую минуту. Она надевает беспроводные наушники. Их удобное, технологичное прилегание, сразу углубившее тишину, уже успокаивает. Она жмет “Запустить” и прикрывает глаза, когда струнные начинают вступительную партию, постепенный мелодический подъем, как бы призывая терпеливо предвосхищать – тcc, детка, сказка начинается, – и скоро к ним присоединяется хор, сначала почти неотличимый от музыкальных инструментов, будто освоивших вдруг, по чьему-то соизволению, наряду с лексиконом аккордов – скорбных артикуляций звуковой волны, рождающих эхо, – и тихий, торжественный людской язык.

кому: Гарт Бирн

тема: Re:

от: Чесс Маллинс

Гарт!

Я вела себя жестоко. Молчание хуже всего. Знаю.

Мы с Одином тут как в гнезде или, как я говорю, в глубокой изоляции. Ни с кем не могла говорить, кроме своих студентов, от них-то никуда не денешься.

Но в остальное время я была наедине с Одином, и пока, похоже, только с ним способна общаться. Это письмо – мой первый отклик живому существу, при этом не ребенку и не нервному студенту.

Прости, но лучше, как мне кажется, тебе его пока не трогать. Даже если ты сидел на карантине. Не полощи, ради бога, хлоркой рот. Знаю, ты пошутил. И все-таки не полощи.

Надеюсь, ты поймешь. Не могу пока никого к нему подпустить.

Надеюсь, это не слишком мелодраматично. Но, если хочешь, приходи – постоишь на тротуаре, а я поднесу его к окну. Может, тут есть отсылка к древнегреческой драме, но если и так, то не могу сообразить к какой.

Словом, дай знать. Вне моих занятий со студентами мы с Одином в общем-то свободны в любое время и в любой день.

Чесс

от: Гарт Бирн

тема: Re:

кому: Чесс Маллинс

Спасибо. Буду где-то через полчаса. Подойду к твоему дому и напишу. Спасибо.

Вайолет сидит на кровати, на краешке матраса, поставив ноги на пол, и ждет. Кто-нибудь придет и успокоит ее, скажет, что да, окно в кухне оставили открытым по неосмотрительности, но нет, эта гадость, скорее всего, не проникла внутрь и впредь окна открываться не будут. Кто-нибудь, мама или папа, скоро придет и все это ей объяснит. Надо просто подождать.

А пока Вайолет пишет письмо.

Привет Робби это Вайолет пишет. Мы в школе сейчас читаем по слогам. Буквы собираются все вместе и пляшут. Буква M королева. Она самая красивая. А есть плохая буква, ее писать не буду. M хорошая. Она желтая. И я сейчас в желтом платье. Мне нравится носить его днем. Я все время как звезда. Мама ругает меня из-за платья. Спасибо, что ты не ругаешь. Когда вернешься домой, я тоже буду как звезда. До скорой встречи. Люблю XXXXX Вайолет

На двадцатой минуте первоначально тихий рокот хора переходит в бурную интерлюдию. Шепотливое журчание голосов перерастает в исступленный погребальный плач, своим напором музыка уподобляется буре, она неотвратима, как буря, мощна, но безэмоциональна, точнее, абстрактно эмоциональна, по-грозовому, не по-человечески.

Хорошо, что Изабель не понимает немецкого. Так ей больше нравится. Она вольна воображать прославление бренности, смерти как начала и конца, отверзающийся рай, неописуемый, но предстающий, может, вовсе и не обиталищем херувимов и серафимов, как в официальной версии рая, внушавшейся Изабель в детстве, – с нарисованными облаками и крылатыми детьми со стен храма Фатимской Богоматери. Это совсем другой рай – бездонная светящаяся тьма, или колесо галактики, или очистительное пламя, сжигающее все дотла.

Она слушает разную музыку, все на свете, от Бетховена до “Рэдиохед”, но неизменно возвращается к Брамсу, он как утраченная и вновь обретенная мать, поющая Изабель об ужасах и великолепии этого мира, мать, которая была далеко-далеко, но наконец вернулась домой, чтобы рассказать дочери об изведанном.

Первый солист готовится исполнить свой особый плач. Звучат и хор, и оркестр, однако теперь, когда вот-вот вступит певец, чувство утраты становится невыразимо личным. Смерть косит всех, но перед нами одинокий человек с собственной песнью.

Ей, конечно, не следует прятаться тут с Брамсом. Пренебрегая и детьми, и работой. Скоро она встанет и снова примет на себя все обязательства. Но пока выключить реквием невозможно, не сейчас, перед самой арией.

Исландия

5 апреля 2020 года