Читаем День полностью

Этот музон МИНОРНОЕ ПОРНО ДэнСолоГАД наживается на нашем одиночестве идем лучше искать счастья

DominicDoReMe – 2 мин. назад

Ну что, поплакал, посмеялся, полегчало

Zara.zaralynne – 3 мин. назад

Слишком эмоциональные могут спеть себе happy birthday

TreyvonFreeMan – 4 мин. назад

Скажет кто-нибудь, чего белые так любят грустные песни?

WomanFriend – 5 мин. назад

Не нравится – не слушайте. Так можно, в курсе?

OingoOingoBoing – 7 мин. назад

ПЛЯШИ ЗАНУДА ПЛЯШИ

Вайолет не стучится, а замка на двери нет. Она, похоже, считает, что по-прежнему делит комнату с Натаном, что и на новое его жилище на втором этаже распространяются старые договоренности и ее право входить по желанию все еще в силе.

Когда является Вайолет, Натан смотрит “Школу рока”. И якобы не видит и не слышит ее. Не дрочил, и то спасибо, думает он, хотя и поделом бы Вайолет, застань она его за этим. Может, отучилась бы вваливаться вот так.

Вайолет осматривает комнату. Говорит:

– Ты не открываешь окна.

– Нет.

– Уроки сделал?

– Тебе-то что?

– Опять смотришь это кино?

– Ага.

Вайолет устраивается на диване рядом с Натаном с царственной аккуратностью, все больше свойственной ей во всем – словах, походке, манере сидеть.

– Ну он и жирный, – заявляет она, глядя на Джека Блэка.

– Тебе что, заняться больше нечем?

– И противный к тому же. Ты ведь не открываешь окна, да?

– Да не влетает эта дрянь через окна.

– Влетает.

– Иди-ка ты вниз.

– Я уже уроки сделала.

– Ну и займись своими делами.

– А чего он потный такой?

– Он рок-звезда. Как папа был когда-то.

– Папа не жирный. И не противный. Зачем ты вечно смотришь это кино?

– Нравится.

– Может, что-нибудь другое включим?

– Не-а.

– От тебя воняет.

Натан по-быстрому обнюхивает подмышки. Принимать душ? Зачем, скажите пожалуйста?

– Отстань от меня ради бога, – говорит он.

– Ты окна открываешь, когда остаешься один. Я вижу.

Натан подавляет острое желание взять ее за шкирку и вытолкнуть за дверь. Это легко. Она не весит ничего. Избавиться бы только от этой конченой эгоистки с ее критикой, эгоистки, презирающей все, исходящее не от нее, а значит, все вообще, даже Джека Блэка.

Вот бы с ней случилось что-то страшное, думает Натан. Он переносчик этой мысли. И почти тут же отрекается от нее – не время сейчас желать плохого другим, даже Вайолет, – но мысль успевает кристаллизоваться в сознании, не сразу он ее ликвидирует, хоть и старается.

Никому теперь нельзя желать зла. Желать опасности, крадущейся по пятам. Даже мыслей об этом лучше не допускать.

– Ну и не надо здесь сидеть меня нюхать.

– И не буду.

– И не надо.

– И не буду.

Она поднимается с дивана.

– Если что, я внизу.

– Понял.

– Захочешь что-нибудь другое посмотреть – зови.

– Обязательно.

Вайолет направляется к двери, потом оборачивается.

– В общем, я внизу.

– Буду знать.

Она не отвечает. Удаляется молча. Известно, кем она себя воображает: королевской особой, распрощавшейся с наглецом-мальчишкой из прислуги.

Вот самое непонятное: он рад, что она ушла, но и хотел бы, чтоб не уходила. Когда она тут, а тут она, надоедала эта, очень часто… он все-таки не один. Мама с папой тоже приходят без конца, но те стучатся. Раздражают, конечно, – мама со своим сынок, у тебя все хорошо?, папа со своим ну что, дружище, так и держишь тут оборону?. Однако Вайолет вызывает у него подлинный гнев, и в этом гневе содержится необъяснимое, горькое и жгучее наслаждение.

Джек Блэк в телевизоре играет на гитаре, исказив лицо в экстатической муке. Он для Натана – единственный друг в отсутствие Чеда с Гаррисоном. Сосредоточив внимание на Джеке Блэке, Натан способен даже – ну почти – перестать ненавидеть Вайолет, одновременно тоскуя по ней, думать, что, исчезни она куда-нибудь, он освободился бы и от ненависти этой, и от тоски. Способен сжалиться над родителями. Способен – с Вайолет это ой как трудно, но даже с ней – сдержать бурлящие внутри ярость, скуку и психоз напряжением в тысячу вольт, чтобы не вырвалось это все наружу оглушительным воем вроде сирены, только громче и пронзительней, звуковой волной такой всепроникающей мощи, что и дом разнесет, пожалуй.

5 апреля 2020 года

Дорогие мои Натан и Вайолет!

Собираюсь отвезти вас в Исландию. Когда будете постарше и опять начнется нормальная жизнь. Здесь трава, звездное небо и больше ничего. Есть еще река, по которой можно доплыть до самого океана, просто сплавляясь по течению.

Вы это письмо не очень скоро получите. Тут, в горах, нет почтовых отделений. Трава есть и реки, а магазинов, почтовых отделений и тому подобного нет. Но я отправлю его в ближайшее время, как только вернусь в цивилизацию.

Когда вернусь, Натан, побьешь меня в любой компьютерной игре на твой выбор. А с тобой, Вайолет, мы обязательной пойдем по магазинам за новыми платьями.

Просто хотел сказать, что очень по вам скучаю. И думаю о вас все время, так и знайте. Дома сейчас трудновато, понятное дело, но все будет нормально. Я еще помню, что такое “нормально”. И вас помню.

Люблю вас

Дядя Робби