Читаем Дельта полностью

Милон попытался ответить, но язык плохо повиновался. Слепень опять попробовал пристроиться и шлепнулся оземь от удара ручищи Манефона; секунда, и он хрупнул у него под ногой'/воздух наполнился специфическим запахом.

Они освободили Милона от туники и омыли ему тело Холодной водой: выяснилось, что кожа у бедняги сплошь усеяна язвочками и царапинами. Создавалось впечатление, что кожа проколота тысячей шипов. Помимо этого, у него из обеих ноздрей шла кровь. Когда Симеон взялся ощупывать ему конечности, выясняя, нет ли переломов, Милон, стиснув зубы, судорожно всосал воздух и лишился чувств.

Симеон поглядел сверху вниз на раздувшуюся лодыжку.

– Переломов, по-видимому, нет. Но ходить он не сможет несколько дней.

Доггинз досадливо застонал.

– Что же теперь делать?

– Есть только два пути. Или соорудить носилки и отнести его назад, или оставить здесь. Милон открыл глаза.

– Идите дальше, – заплетающимся языком пролепетал он.

Товарищи переглянулись меж собой.

– Придется мне остаться с ним, – сказал Симеон. – В одиночку ему здесь не продержаться.

Милон попытался приподняться на одном локте.

– Ничего, продержусь. Ничего мне не сделается. В конце концов, я сам во всем виноват…

– Да уж точно, дурня ты кусок, – сердито сверкнул на него глазами Доггинз.

– Нет, это моя оплошность, – вмешался Найл. – Меня пытались предупредить. – Товарищи недоуменно посмотрели на него. – За несколько минут до того, как он сунулся под дерево, начала щипаться трубка, – он вынул се из кармана. – А я не догадался.

– Предупредить, говоришь? – Симеон непонимающе поглядел на цилиндр. – А ей-то откуда может быть известно? Это же всего-навсего механизм.

– Да, но способный читать мысли, – Найл скинул трубку обратно в карман. – Так вот, не сообразил вовремя. Мне надо было догадаться еще тогда, когда мы возились с тем розовым цветком, вторым по счету. Он действовал на порядок проворнее, чем первый. Это потому, что мы находимся ближе к центру силы. Поэтому дереву не приходится дурманить добычу газом, ему сподручнее брать свое за счет быстроты. Оно действует скоростью.

– Если действительно так, – заметил Доггинз, – то чем ближе мы подходим к центру, тем для нас опаснее.

Найл пожал плечами, но ничего не сказал.

Вес сидели в угрюмом молчании, наблюдая, как Симеон обрабатывает раны Милона. Едва он успевал их помыть, как те снова начинали сочиться кровью. Сам Милон наблюдал за этой процедурой со странноватой отрешенностью.

– Оно, наверно, впрыснуло, какую-нибудь отраву или наркотик. Я почему-то ничего не чувствую.

Через несколько минут он снова потерял сознание. Симеон все, что годилось для перевязки, извел, чтобы остановить кровотечение. Через минуту повязки уже набрякли.

– Боюсь, он прав, – удрученно сказал Симеон. – Дерево, должно быть, впрыснуло что-нибудь, от чего перестала свертываться кровь. Чего доброго, еще час, и он истечет на нет.

– Чем можно ему помочь? – требовательно спросил Доггинз.

– Грязь бы помогла. И листья куста сувы.

– Как они выглядят?

– Продолговатые такие, посередине лиловая ягода наподобие виноградины.

– Мне кажется, я что-то такое видел возле тропы, на полпути сюда, – припомнил Манефон. – Темно-зеленые листья, вроде плюща.

– Совершенно верно.

– Схожу надергаю.

– Ради Бога, осторожнее. Не хватает нам еще одной потери.

Когда Манефон удалился, они попробовали замесить раствор в парусиновом ведре, засыпая в воду почву. Результат получился никудышный, грунт был до странности сухим и сыпучим.

– Там возле куста с розовым цветком, судя по звуку, должен был протекать ручей, – заметил Найл.

Симеон с тихим отчаяньем оглядел повязки, сквозь которые капля за каплей точилась кровь.

– Ладно, попробуй.

В одной руке Найл нес жнец, в другой парусиновое ведро. Двигался он с большой осторожностью и сделал порядочный крюк, избегая встречи с розовым цветком. Неподалеку находился околок с гадючьими ивами. Лишь удостоверившись, что с ветвей свисает серый мох, Найл решился протолкнуться через них. На той стороне действительно оказался ручей. Пологие берега покрывала изумрудно зеленая трава и меленькие цветки. С шелестом раздвигая стебли так. что обнажалась почва, Найл спускался к воде. Цветки прятались стебельками в грунт, оставляя снаружи лишь кончики головок. Найл ступал осмотрительно, стараясь без толку не давить растения.

Место выдалось мелкое, в воде полно было зеленых водорослей – крупных, блестящих. Ноги тонули в вязком илистом грунте. Подкопавшись под водоросли, Найл сумел наполнить ведро грязью, консистенцией напоминающей жидкое тесто.