Читаем Дело об императорском пингвине полностью

— Что — пингвин? — Менты смотрели на меня как на действительную постоялицу того заведения, из которого мне только что звонили.

— Чучело Императора исчезло…

Чучело императорского пингвина — это семейная реликвия дома Нины Дмитриевны и Василисы.

Муж Нины Дмитриевны — Василий Кириллович — был океанологом.

Познакомились они в Гидромете, студентами. Только Нина Дмитриевна не доучилась, бросила на третьем курсе (ждала ребенка), а веселый бородатый студент Василий поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую.

Они очень любили друг друга, ждали сына, которого хотели назвать в честь отца — Василием. Но родилась девочка, и отец окрестил ее Василисой, чтобы в семье имя Васька не исчезло.

К началу первого учебного года отец подарил Василисе чучело императорского пингвина. Птица была огромной, важной и… сидела на яйце.

Дядя Вася объяснял нам тогда, что в семье пингвинов высиживают яйца по очереди. Потому что пока один согревает яйцо своим теплом, другой должен доковылять до океана (а это может быть несколько километров) и подкормиться. Потом они меняются.

И, бывает, что пингвиненок вылупляется не под матерью, а под отцом.

Еще он рассказывал, что бывают пингвины помельче — полицейские.

Бывают совсем маленькие — адели. Но этот — всем пингвинам пингвин — император!

…А однажды Василий Кириллович не вернулся из экспедиции.

История его исчезновения почти мистическая. Стояли рядом два судна.

И сотрудники одного из них — вместе с Василием Кирилловичем — были в гостях на соседнем. Посидели, поговорили, и гости отправились прямо по льду к себе домой. Между судами было всего метров двести. Василий Кириллович шел вместе с коллегой, за ними — еще двое. Только те двое вернулись на судно, а эти — нет. То ли забыли, что рядом — приливные трещины (крошка на воде, битый лед), то ли еще что случилось, только исчез Васькин отец вместе с другом на бескрайних просторах Антарктиды.

…Много лет в день, когда Нина Дмитриевна не дождалась мужа из экспедиции, она ставит на старенький магнитофон «Весна» большую бобину, и сквозь треск потертой пленки слышится голос дяди Васи: «В Антарктиде дуют злые ветры. У-у-у!»

И дальше слышатся визг и хохот маленькой Васьки.

Петро обескураженно внес в протокол мои последние сведения и вопросительно глянул на своего толстого напарника.

— В отделение повезем?

— Думаю, ни к чему. Хозяйка вечером вернется, все данные Завгородней мы записали — проверить можно.

Да и видишь — говорит искренне, аж слеза блеснула. Не похоже, что врет.

Мы встали и вышли из квартиры.

Мужики опечатали дверь.

— Светлана Аристарховна, — напоследок кокетливо спросил толстый. — Поделитесь секретом: как это некоторые женщины умудряются плакать без подтеков? Моя уж если разрыдается…

— На туши хорошей не экономьте для жены, отмахнулась я.

В контору ехать — можно нарваться на гнев Обнорского, любящего неожиданно появляться в Агентстве аж в девять вечера. А дома мне позвонил Шах.

— Светик, и о чем будет твоя новелла?

— А тебе-то что?

— Да просто Андрей сегодня сказал, что нужно перед написанием общаться парами, тройками. А то в предыдущих двух сборниках герои действуют сами по себе, а нужно, чтобы линии сюжетные переплетались.

— Ну и что?

Так вот я и подумал: а пусть у твоей Прибрежной будет роман с моим парнем.

— Ща-ас! Размечтался.

— А что? — гоготнул необидчивый Витька. — Это же — литература, в ней всякое бывает.

— Вот и сговаривайся на роман с Горностаевой.

— Да? Ты думаешь — мой пацан и ее Куницына?…

— Да ничего я не думаю. Отвяжись. Не до тебя.

У Васьки телефон по-прежнему не отвечал, и момент неприятного известия оттягивался во времени.

Звонок Шаховского вернул меня к необходимости заняться новеллой.

Дело в том, что вот уже год мы всем Агентством участвуем в новом литературном проекте — пишем сборники новелл «Все в АЖУРе» (АЖУР — это вымышленное агентство журналистских расследований, в котором якобы работают наши герои). Каждый из нас пишет новеллу от лица своей «маски».

Я — от имени репортера Снежаны Прибрежной. В каждой из новелл, помимо некой криминальной истории, должны быть смешные бытовые зарисовки из жизни Агентства, любовные драмы и прочий «жизненный антураж». Первые книги пошли нарасхват, и мы теперь мучаемся над третьим сборником.

Так вот: я, как и многие другие мои коллеги, не люблю писать новеллы.

По этому делу у нас Каширин и Железняк передовики. Родьку хлебом не корми, а дай исподтишка — с помощью литературы — состроить козью рожу Спозараннику. А Нонка по натуре — железная леди: ей — все нипочем, хоть детей рожать, хоть детективы писать. Если бы у меня не было Васьки, я, может, и завела бы себе Нонку в качестве веселой, жизнерадостной подруги. Но эти ее трое детей… Может ей презервативов побольше подарить? Или таблеток противозачаточных? Балда!

Итак, что же такое придумать?

А может, вдруг осенило меня, и придумывать ничего не надо? Возьму и опишу, убрав ненужные детали, свою прошлогоднюю поездку на Валаам.

Точно. И никакой Обнорский не скажет, что в новелле — мало правды жизни, что — «не верю!».