Наталия Кузнецова

Дело о бледном вампире

Глава I СТАРОЕ ПИСЬМО

— Вы собрались в Воронеж? Да неужели? — Дарья Кирилловна всплеснула руками. — Дорогие вы мои! Это же чудесно! О, как я вам завидую!

— А чем завидовать-то? — хмуро отозвался Ромка. — Лично я не хочу никуда ехать, но мама нас заставляет. Так жалко тратить родные каникулы на какой-то Воронеж!

Брат с сестрой сидели в уютной московской кухне с развешенными по стенам цветочными коллажами и прихлебывали зеленый чай из больших темно-коричневых кружек. Это стало ритуалом: всякий раз, приходя к Дарье Кирилловне, Ромка с Лешкой пили здесь зеленый чай, хотя прежде терпеть его не могли. Но у Дарьи Кирилловны все было необыкновенно вкусно, будь то творожное печенье, которое она пекла по особому рецепту, или запеченное в духовке мясо с овощами, или тот же чай из больших кружек.

Ромка с Лешкой очень любили приходить к ней. Не так много было на свете взрослых, с кем они могли без утайки делиться своими секретами и встречать при этом полное понимание. Дарья Кирилловна была из таких людей, ей можно было доверять на сто, да что на сто, на все двести процентов. И теперь, поведав о своих прошлых приключениях, Ромка жаловался ей на маму, которая неизвестно зачем тащит их в какой-то Воронеж.

— Да мы в этом городишке с тоски умрем! — воскликнул он.

— Да какой же это городишко? С почти миллионным-то населением, — мягко возразила ему Дарья Кирилловна.

— Все равно? Что там делать?

— Гулять. Веселиться. Не может быть, чтобы вы там ни с кем не подружились. Я уверена, вам там понравится.

— Вообще-то у маминой подруги, к которой мы едем, дочка есть, ей тринадцать лет, как и Лешке. Мало мне одной, теперь две таких будет. — Ромка досадливо поморщился.

— А разве вам скучно вдвоем? А с этой девочкой станет еще веселее. Она вас непременно куда-нибудь сводит, город покажет.

— Чего там смотреть?

Дарья Кирилловна придвинула к нему печенье.

— Зря ты так думаешь, — сказала она. — Это очень красивый старинный город, колыбель русского флота — Петр Первый строил там свои корабли. А в войну в Воронеже стали выпускать первые «катюши». Там родились замечательные поэты Кольцов и Никитин, работал Андрей Платонов, жил Иван Бунин. А такой поэт, как Мандельштам, провел в воронежской ссылке три года и написал свои лучшие стихи. Еще и благодаря ему Воронеж известен всему миру, во всяком случае тем, кого интересует настоящая поэзия. Вы слышали об Осипе Эмильевиче Мандельштаме?

Лешка кивнула.

— Его наша мама любит. И книжка его у нас на полке стоит.

— Я тоже его люблю. А вы сможете увидеть связанные с ним места, побродить по старым улочкам, там, где бывал он…

Ромка незаметно сморщил нос. Меньше всего ему хотелось без дела слоняться по каким-то неизвестным улочкам. А Дарья Кирилловна продолжала:

— Хоть город и был почти полностью разрушен войной, некоторые дома сохранились еще с петровских времен. Успенская церковь, например, которую не так давно отреставрировали. Я могу рассказать о Воронеже много интересного… — Она поймала удрученный Ромкин взгляд, и ее воодушевление спало. — Не буду, не волнуйтесь. Приедете и все сами увидите.

— Так говорите, там сохранились старинные дома? — с показной заинтересованностью спросил Ромка, чтобы загладить свою бестактность.

— Ну да, я же сказала.

— А в них, если поискать, если хорошо поискать, то можно что-нибудь найти…

— Ага, клады. Они там только тебя и дожидаются, — съехидничала Лешка и подмигнула Дарье Кирилловне. Но та ее не поддержала, а неожиданно серьезно кивнула.

— И клады тоже. Если хотите, я вам все-таки кое о чем расскажу. Об одном давнем и очень загадочном событии. Погодите. — Она встала. — Чтобы не быть голословной, я вам сейчас что-то покажу.

Дарья Кирилловна прошла в соседнюю комнату и через некоторое время вернулась со старым потертым конвертом.

— Это письмо сразу после войны прислала моей маме наша воронежская родственница тетя Сима. А надо сказать, что время то было очень трудное, жить было не на что, мы с мамой очень нуждались. И вдруг, представьте себе, она находит на улице толстую пачку денег, завернутую в простую газету. Это выглядело каким-то чудом, будто нам ее нарочно подбросили. Я уж не помню, сколько там их было, но довольно много. И поэтому часть из них мама отослала в Воронеж — тетя Сима бедствовала не меньше нашего. В этом письме она благодарит маму за денежный перевод. Я вам только кусочек зачту.

Дарья Кирилловна кашлянула и, достав из конверта пожелтевший от времени листок бумаги, пробежала его глазами.

— Вот, нашла. Слушайте.