Читаем Дело Гермионы полностью

Январь в целом проходит мирно, кое-как, но вхожу в рабочую колею, и дни снова несутся мимо. Из значимых событий самым главным становится то, что Амбридж отлипает таки от Поттера, и переключается на другие факультеты. Также она то ли поладила со Снейпом, то ли надавила на него прошлым, но всё идёт к тому, что она в какой-то момент заставит зельевара сварить Сыворотку Правды и будет подливать ученикам. Не знаю, правда, почему нельзя заказать Сыворотку из Министерства, но тут возможен целый веер объясняющих причин, вплоть до того, что Амбридж экономит каждую копеечку. В отсутствие Дамблдора Снейпу, понятно, никто не указ, и его право вести игру не оспаривается, но все же, все же. Очень нехорошо может выйти, и ведь не спросишь с зельевара, сам он такой умный или директор ему ценных указаний оставил пачку.

К нашей весёлой компании Амбридж больше не докапывается, хотя иногда ловлю взгляды этой Чебурашки, больше направленные на Гарри. Может у меня глюки или предубеждённость, но создаётся ощущение, что Поттер в её глазах ценный живой товар, который можно выгодно продать.

Доделал Луне диадему, получилась даже лучше, чем моя, и Лавгуд моментально раскрасила её в какие-то лимонно — жёлтые цвета, пояснив, что это благоприятно сказывается на защите от злых мыслей. Перо феникса, так же как и в моей, чудило и временами отказывалось работать, но хотя бы деревяшка не ломалась. Так как Луне этот ментальный щит был не особо нужен, она и не стремилась править сердцевину.

Там, в принципе, ничего сложного и нет.

Сердцевина при помощи подаваемой энергии как бы вплавляется внутрь деревяшки, и вся соль в подаче энергии и направлении энергопотоков. Мастер артефактор сделал бы так, чтобы ни крупицы энергии не терялось, и мне до такого ещё далеко. Но опыт, опыт изготовления убедил меня, что всё-таки что-то могу в артефакторике. Так что надо ещё раз переосмыслить свои планы, и поговорить с близнецами. Потом, пожалуй, после учебного года, когда у них пойдут испытания конфетной продукции и станет понятно, что к чему.

Люпин в продолжение темы энергетики магов, переходит к влиянию эмоций на магию.

На мои вопросы о конспекте, он ответил, что, мол, сам написал, и эти причины первой магической войны есть продукт исследований и работы орденцев. Когда звезда Волдеморта воссияла над Британией, вселяя ужас в магов, Ордену пришлось изрядно поломать голову, пытаясь понять, как же так всё получилось. Краткий экстракт этих попыток мне и довелось прочитать. Ремус пообещал, что обязательно ещё расскажет про самого Тома, его биографию и как он дошёл до войны, но только если директор не вернётся в школу до весны. Если же вернётся, то пусть лучше Дамблдор рассказывает, ибо ему эта тема ближе, он знает её лучше и так далее.

Февраль с его дождями, оттепелью и прочими погодными «радостями», медленно вкатывается в нашу жизнь. Это означает, что уже скоро зимняя спячка закончится, снова будет весна, снова бешеный ритм жизни и снова приключения конца учебного года, согласно первого школьного закона имени Гарри Поттера. Сам Гарри, не слишком подозревая о том, что я тут ему законы приписываю, просто жил школьной жизнью, наслаждаясь каждым днём без приключений. Прекрасно его понимаю, иногда такая рутинная жизнь приносит только радость. День за днём одно и то же, все привычно, знакомо и никуда не денется.

Иногда самое оно, чтобы отвлечься и успокоиться.

К вопросу об успокоенности. Ремус продолжает цикл лекций о влиянии эмоций, помимо практических занятий по управлению телесным Патронусом. То есть создать, направить на врага, придать ему энергии — это легко получалось. А вот чтобы он ещё и бегал, и разносил сообщения, или там, в засаде караулил, с этим никак не выходило. Также Люпин просветил, почему Волдеморта называют Тот-кого-нельзя-называть и Сами-знаете-кто. Тут всё упёрлось не только в первую войну магов и в тот страх, который Пожиратели Смерти и их хозяин наводили на Британию, но и в существующий ритуал.

Так называемое заклинание Табу.

Рассказ Люпина о замене имени Волдеморта на иносказания и не только.

Вообще сама подмена имени есть отражение страха перед ним и его Пожирателями, которые в те дни, как будто напоказ, убивали всех, кто осмеливался называть их хозяина по имени. В этом был глубокий смысл, ибо по имени его называли только самые храбрые или те, кто сражался. Убивая и тех, и других, Пожиратели усиливали страх и устраняли противников одновременно.

Но в чём первопричина?