Читаем Делать карьер полностью

Если карьерство распространит свое пагубное влияние, если оно заменит и простое, безотчетное желание служить, бывшее у наших предков, и высокое чувство быть полезным отечеству, которое должно одушевлять нас без всякого искательства наград и почестей, то мы не в большом выигрыше останемся от своего нового образования. Благодаря новому образованию и без того уже заменили кулачное, право наших предков ничтожным point d'honneur, которое велит драться за неучтивое слово, прикрывая бездельничество и наглость шпагою или пистолетом; мы перестали пить – и играем в карты; мы не запираем жен своих – и промотались на их наряды. Обмены невыгодны! Променять местничество на карьерство не значит сделаться просвещеннее своих предков…

Неужели напрасно сжег ты разрядные книги, мудрый Феодор? Неужели вотще действовал ты, Великий Петр, сам служа барабанщиком, солдатом и матросом? Но твоя дубинка еще цела, и как хорошо было бы выгнать ею из многих голов жалкую мысль деланья карьеров!

Нет! Не бывать тому великим полководцем, великим министром, мудрым советником царя, неподкупным начальником областей, неумытным судиею, человеком, смело говорящим правду сильному, кто с регистратора и с юнкера думает о карьере! Надобна поэзия гражданской добродетели, надобен жар любви не к чинам, а к отечеству, порыв стремления к общему благу, который действует для того только, чтобы действовать, – и тогда отечество увидит истинных сынов, не кукол, прыгающих по карьеру, которые кусаются и щиплются за блестящие безделки!

Я сказал, что деланье карьеров распространяется ныне и в других отношениях. Впрочем, в литературе деланье карьеров существовало прежде, а теперь оно совсем упадает, ограничиваясь разве самою безделкою; дубинка критики неумолима, и от нея разлетелся уже круг знаменитых друзей, высшая точка, до которой достигали на литературном карьере. В женитьбе карьерство могло бы распространиться, если бы жены не играли слишком большой роли при этом случае. Когда жалкий стихоплет прокрадывается с стишками в модный альманах, успевает ползком очутиться в членах какого-нибудь ученого собрания, это более смешно, нежели опасно. В женитьбе… но, довольно!..


В составлении комментариев принимал участие Л. Н. Арутюнов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное