Дебра: Декстер, ты не говорил, что укладывание спать — это двухчасовой процесс, и что читать «Курочку Рябу» вслух охренительно трудно! Но с подростками все отлично: просто говоришь им, что делать — мой дом впервые такой чистый.

Исаак Сирко: — В отличие от большинства мест на Земле, здесь все — желанные гости.

Исаак Сирко: Любовь — это мощное оружие. Мы можем направлять его или сами стоять под прицелом.

Исаак Сирко: Любовь может быть скандальной, порой неуместной, может быть опасной, может заставлять нас совершать то, о чем мы даже не думали. Но ошибочной? Все зависит оттого, где мы окажемся в итоге.

Декстер: Все хотят в Аргентину… Это место, где начинают все с чистого листа. Но правда в том, что Аргентина — это просто Аргентина. Куда бы мы не уехали, мы забираем с собой всю свою ущербность.

Декстер: Дом — это то место, куда мы стремимся, или откуда бежим? Чтобы спрятаться там, где нас принимают безо всяких условий, там, где мы чувствуем себя, как дома… Потому что, наконец, можем стать сами собой.

Декстер: В жизни нет более сильных чувств, чем страх и любовь. Во многом они даже похожи: они толкают нас на безумства — могут заставить признаться брату в любви, могут поставить на кон свою жизнь, только чтобы поймать того, кто отнял у тебя любимого… Или сделать то, чего боишься до смерти. И все — ради любви.

Исаак Сирко: Человек, который висит над обрывом, протянет руку даже злейшему врагу.

Декстер: Я твой брат и я люблю тебя, правда, не совсем так, как ты меня. Это нормально. Я понимаю, это можно объяснить, это логично. Все равно, что любить M&M's, когда знаешь, что тебе нельзя…

Декстер: — Ты — единственная, кто преодолел со мной весь этот путь.

Исаак Сирко: — Зачем ты это делаешь? Почему ты стал убийцей?

Томас Мэтьюс: И страшное чудище восстало из глубин! Токио в той стороне, Мария.

Исаак Сирко: Ты так бесстрашен перед лицом смерти, но при этом боишься жить.

Декстер: Смерть всегда меня успокаивала. Она так заманчива, предсказуема, неизбежна…

Декстер: Монстры, пришельцы, призраки — все они выдуманы. Мысль о том, что это мог сделать реальный человек, слишком ужасна, поэтому наше воображение создает для нас обходные пути. Но даже самое развитое воображение не может защитить нас, когда мы узнаем правду.