Читаем Декабристы полностью

Дед Михаила Лунина, Михаил Купреянович Лунин, начал свою военную карьеру еще при Петре I. В окружавшей его обстановке дворцовых интриг, поднимаясь по крутой лестнице дворцовой иерархии, он всякий раз умел ставить на нужную карту. Он верно служил восьми русским царям! Петр III даже стал крестным старшего его сына. Екатерина II назначила его тайным советником, сенатором и президентом Вотчинной коллегии. Лунин жил богато и весело. Всем своим пятерым сыновьям он оставил большие имения, с тысячами крепостных крестьян. Младшим из них был Сергей — отец будущего декабриста Михаила Лунина.

Раннее детство Михаила Лунина прошло в семейном имении отца в Тамбовской губернии. Здесь он прилежно занимался английским языком, скоро выучившись писать и говорить на нем. Близкие и друзья из Петербурга называли его в своих письмах «маленьким английским джентльменом». В пожелтевших от времени письмах можно часто встретить слова восхищения: «Мишенька очень хорошо знает английские сказки…, англичанин Миша решил изучать экономику…, прошу покорно, поцелуйте за меня маленького английского дворянина за его первое письмо и за то, что не забыл своего дядю».

«Англичанин Миша»… Каждое утро наряду с очередным занятием по английскому языку он учит католический катехизис[25]. Этот еще слабенький, умный, изящный мальчик упивается, словно музыкой, канонами католической церкви. Английский язык и католицизм властвуют над его умом и сердцем, и это в стране, где в основном все православные, а совершеннейшим считается французский язык. Его учителем по английскому языку был англичанин Фостер, французскому — французы Картье и Бютте, философии — швед Кирулф, богословия — французский аббат Вовилье.

Пройдет много лет, и из Сибири Михаил Лунин напишет своей сестре: «Мой брат и я были воспитаны в римско-католической вере. У него была мысль уйти в монастырь, и это желание чудесно исполнилось, т. к. он был унесен с поля битвы, истекающий кровью, прямо в монастырь, где он умер, как младенец, засыпающий на груди матери».

В 18 лет Михаил Лунин — кавалергардский корнет. Он высок, силен, бесстрашен.

О Лунине идет слава «горячей головы». На спор он бродит всю ночь по Петербургу и меняет таблички с названиями улиц. Другой раз с друзьями, погрузившись в две лодки, отправляется к Каменноостровскому дворцу, чтобы исполнить серенаду императрице Елизавете Алексеевне[26]. Двенадцать человек из охраны начинают преследовать «трубадуров», чтобы арестовать. Но голосистые офицеры были отличными гребцами и сумели уйти от погони.

Михаил Лунин был завзятым дуэлянтом. Он сумел по поводу и без повода встретиться на дуэлях почти со всеми своими друзьями — сослуживцами-офицерами. Как свидетельствуют современники, обычно он стрелял в воздух, но разгневанные противники целились в него, и так, чтобы «изрешетить тело Лунина».

Но Лунину всего этого было мало. Он держался дерзко и вызывающе также и со своим начальством. Так, например, однажды генерал Депрерадович издал приказ, запрещавший офицерам купаться в заливе рядом с Петергофом, так как те раздевались «вблизи дорог и тем оскорбляли приличие». Лунин, однако, решил выполнить этот приказ по-своему. Когда однажды генерал ехал по дороге, Лунин во всей военной форме, мундире, сапогах и фуражке, вошел в море, чтобы искупаться.

— Что вы делаете? — закричал генерал.

— Купаюсь, не нарушая приказа вашего превосходительства, стараясь это делать в самой приличной форме.

В другой раз тот же генерал во время учений закричал:

— Штабс-ротмистр Лунин! Вы спите? Лунин тут же четко ответил:

— Заснул, ваше превосходительство, и увидел во сне, что вы бредите.

26 августа 1812 года в сражении при Бородине отличился храбростью русский штабс-ротмистр Михаил Лунин: сначала у редута генерала Багратиона, затем у знаменитой батареи генерала Раевского. Под Луниным был убит конь, но сам он остался невредимым и продолжал сражаться. В приказе командования говорилось: «Удостоен золотой шпаги с надписью “За храбрость”».

Тот день остался памятным в истории России. Поколение за поколением учат в школах стихотворение Лермонтова «Бородино»:

В сражении при Бородине отличилось много смелых офицеров: будущие декабристы — Трубецкой, Пестель, Якушкин, но также и Дубельт, Воронцов, Бенкендорф, то есть как те, которые потом в цепях пойдут долгим путем в Сибирь, так и те, которые их туда послали. Теперь же, пока гремит батарея Раевского, пока редуты извергают огонь, пока раненые, сжимая зубы, истекают кровью, все предельно ясно. Они умирают здесь за Россию.