Читаем Декабристы полностью

В том русском мире, закостенелом и неподвижном, сотни молодых дворян кипели любовью и восторгом к своему народу. Россия была словно необъятная Антарктида, замерзшим ледяным материком. По словам Герцена, «замерзшим адом»! И единственно, где было тепло, где бушевал огонь, — это в духовной жизни передовой молодежи.

История показывает, что этот огонь не может растопить льдов. Но он зажег во мраке деспотизма свет и надежду.

Самая передовая молодежь неизлечимо «болела» свободолюбием. Веневитинов, еще будучи студентом, «заразился» этим воздухом. Он вдыхал его полной грудью. Стал членом литературно-философского кружка в Московском университете — «Общества любомудрия». Он наделен умом, знаниями, даром слова. Его избрали секретарем и постоянным оратором на всех собраниях «Общества».

В 1884 году в Берлине были опубликованы воспоминания А. И. Кошелева. В них воспроизведены многие события из студенческих лет Веневитинова. Члены «Общества» увлечены новой идеалистической философией Шеллинга. Но они также глубоко интересовались литературой, искусством, особенно Гёте и немецкими романтиками.

Дмитрий Веневитинов, Александр Кошелев и Иван Киреевский находились в центре политического и общественного брожения, связанного с декабризмом. Кошелев рассказывал об одном незабываемом вечере у декабриста Михаила Нарышкина. Ранней весной 1825 года декабристы Рылеев, Пущин, Оболенский вместе с Веневитиновым и со многими другими молодыми патриотами провели открытый политический диспут. В ходе его они пришли к заключению, что необходимо «свергнуть это правительство». 19-летний Веневитинов и 18-летний Кошелев говорят только об одном: «О политике, о том, что в России необходимо совершить перемены в образе правления».

После 14 декабря 1825 года московская молодежь кипела, испытывала какое-то неукротимое, отчаянное брожение. Многие стали посещать Московский манеж, где брали уроки фехтования. Они надеялись, что и здесь, в Москве, придет час открытой борьбы… Эта их восторженность, их наивность в чем-то очень трогательны. Но совершенно бесполезны! Царское правительство не собиралось вступать с кем бы то ни было в рыцарские состязания или устраивать турнир по всем его правилам со своими политическими оппонентами. Начались аресты. Началась массовая расправа со всеми политическими противниками.

1826—1827 годы были годами расправы с декабризмом. Но это было и время расцвета таланта поэта Веневитинова. Пушкин читал ему «Бориса Годунова», оба вместе проводят многие часы и дни в беседах и обсуждениях творческих планов. Они с воодушевлением решают объединить свои литературные усилия. Так родился «Московский вестник».

В октябре 1826 года Веневитинов получил назначение в Петербург. Он готовится в путь. В то время в Москву возвратился француз Воше, личный секретарь графа Лаваля, которого он посылал сопровождать в Сибирь свою дочь, декабристку Екатерину Трубецкую. Веневитинов предлагает ему место в своем экипаже, и оба отправляются в Петербург. В долгой дороге от Москвы до Петербурга они проводят время в разговорах, воспоминаниях, восхищаясь мужеством и самоотверженностью декабристов.

Но Третье отделение давно уже следило за Веневитиновым. Едва карета въехала в Петербург, полиция арестовала и поэта, и француза Воше.

Допрос вел один из следователей по делам осужденных декабристов генерал Потапов. Поединок продолжался три дня. Веневитинов держался гордо и с достоинством. А. Пятковский в книге «Из истории нашего литературного и общественного развития» сообщает, что Веневитинов не испугался. На вопрос, был ли он членом Тайного общества, он спокойно ответил, что даже формально не состоял членом общества, хотя мог весьма легко вступить в него. Веневитинов говорил о своей дружбе с декабристами и заявил, что лишь чистая формальность его отделяла от них.

Этим ответом поэт навсегда связал себя и с А. С. Пушкиным! Известен аналогичный ответ на такой же вопрос Александра Сергеевича. Когда Николай I спросил его, правда ли, что и он член Тайного общества, Пушкин сказал, что если бы 14 декабря он был в Петербурге, то обязательно бы стоял вместе со своими товарищами на Сенатской площади…

Но нет доказательств прямой вины. Веневитинов освобожден из-под ареста. Через четыре месяца он умер.

Эта смерть оказалась «чистой случайностью»: поэт умер от простуды. Но весьма много случайностей было в русской литературной истории! Вспомним дуэль Пушкина, гибель Лермонтова, убийство Грибоедова, раннюю смерть Дельвига. К этому трагическому списку можно добавить имя «дивного юноши» Веневитинова.

В 1885 году в «Русском архиве» вышли воспоминания племянника поэта — В. Веневитинова. Он писал: «Простудился ли Дмитрий Владимирович под арестом, об этом нет точных семейных преданий. Но все утверждали, что гигиенические условия его места заключения стали главной причиной окончательного расстройства здоровья моего дядюшки».

Последнее письмо Веневитинова написано в Петербурге 7 марта 1827 года. Адресовал он его своему другу М. Погодину.