Читаем Декабристы полностью

«Она умерла на своем посту, — напишет много лет спустя Мария Волконская, — и ее смерть причинила всем нам глубокую боль и печаль. Каждая из нас спрашивала: что будет с моими детьми, когда меня не станет?»

Муравьеву похоронили на кладбище Петровского завода, недалеко от тюрьмы. Гроб сделал декабрист Николай Бестужев, украсив его металлическим орнаментом.

Была зима, земля глубоко промерзла, нужно было огнем отогреть землю. Вырыть могилу плац-адъютант приказал каторжникам уголовного отделения, пообещав им немалые деньги.

— Ничего не нужно! — ответили каторжники. — Она была нашей матерью-хранительницей, давала нам пищу и одежду. Без нее мы осиротели. Сделаем все как надо…

На холме, где похоронили Александру, ее супруг Никита Муравьев построил каменную часовню. День и ночь там горела лампада, огонек которой в мрачной ночи служил путеводной звездой для всех, кто подъезжал к Петровской каторге.

В 1836 году, по окончании срока каторги, Никита Муравьев и его брат Александр вместе с маленькой Нонушкой отправлены на поселение в село Урик, в 18 верстах от Иркутска. Там же были поселены семейство князя Волконского, Михаил Лунин и доктор Вольф. После семи лет, проведенных в Урике, уже с сильно подорванным здоровьем, Никита Муравьев тяжело заболел и 28 апреля 1843 года скончался. Из Урика отправлено письмо с печальной вестью. Его написал Сергей Волконский в Ялуторовск сосланному туда на поселение Ивану Пущину.

«Передаю тебе тяжелую весть о Муравьеве, — писал Сергей Волконский. — Наш праведник Никита Михайлович переселился в жилище праведных 28 апреля, в 6 часов утра, после четырехдневного страдания. Никита Михайлович был нежным мужем и примерным отцом, отличным гражданином, отличным братом по судьбе, добродетельным человеком — а это хороший запас для вечного отчета… Голый и босый потерял в его лице своего благодетеля. А мы — человека, который был достоин нашего движения, ветерана нашего дела, товарища с пламенной душой и обширным умом».

Софья (Нонушка) Муравьева осталась сиротой. После длительной и упорной борьбы ее бабка, Екатерина Федоровна Муравьева, добилась высочайшего разрешения взять внучку к себе в Москву, но при условии, что она не будет носить фамилии Муравьева, а возьмет фамилию по имени отца — «Никитина».

Для несчастной старой женщины не было иного выхода. Уже не было ее Никиты, Александры. Остались только младший сын Александр, сосланный на вечное поселение в Сибирь, и Нонушка.

Под фамилией «Никитина» девочку отдали в Екатерининский институт благородных девиц. «Возвращение Ноны, — писала Мария Волконская Ивану Пущину, — разбило мое здоровье. И теперь мне все еще видится карета, которая ее везет в институт под фамилией Никитина. Закрываю глаза и вижу мысленно все превратности собственной судьбы: неужели то же самое будет и с моими детьми?.. Если честные люди искренне находят, что мы сделали добро, когда последовали за мужьями в изгнание, то это награда для Александры, этой святой женщины, которая умерла на своем посту, чтобы заставить потом дочь отказаться от имени своего отца и матери».

В институте все называли Нонушку «Никитиной», но она ни разу не отозвалась на эту фамилию. Настаивали, даже наказывали ее, убеждали, что новая фамилия дана ей по повелению царя и она должна подчиниться, но Софья Муравьева упрямо молчала. В классе, когда вызывали ее по этой фамилии, она продолжала сидеть за партой. В конце концов преподаватели смирились и стали называть ее просто Нонушкой.

Однажды императрица Александра Федоровна, которая часто посещала институт, спросила ее ласково:

— Нонушка, почему ты мне говоришь «мадам», а не называешь «маман», как все девочки?

Смущенная девочка тихо ответила:

— У меня только одна мама, и она похоронена в Сибири…

Амнистией 1856 года детям декабристов были возвращены все ранее отнятые привилегии — фамильные имена, дворянские звания, все титулы. Дети выросли, обзавелись своими семьями, растили детей — внуков декабристов.

Софья Никитична Муравьева вышла замуж за Михаила Илларионовича Бибикова, племянника декабриста Матвея Муравьева-Апостола, и стала Софьей Никитичной Бибиковой. И всю свою скромную жизнь, исполненную больше горестями, нежели светлыми радостями, она хранила память о своих родителях и все связанное с их молодостью и трудной судьбой — портреты, миниатюры, мебель, бюст Никиты Муравьева, его кресло, в котором он умер, бюро — подарок от его жены Александры Муравьевой, и другие вещи…

Софья Никитична Бибикова (Муравьева) скоропостижно скончалась 7 апреля 1892 года.