Читаем Деяния саксов полностью

14. Между тем, когда все это происходило, старый наш враг — венгры неожиданно вторглись в Саксонию, разбили лагерь на берегу реки Бады и оттуда стали распространяться по всей области[891]. Предводитель [венгров], выйдя из лагеря с частью войска, в тот же день к вечеру направил знамена к городу под названием Стедиербург[892]. Однако горожане, увидев врагов и [увидев], что они из-за дороги и из-за дождя, который был сильным, стали медлительны, смело сделали вылазку из ворот и сначала устрашили [врага] криком, а затем стремглав обрушились на противников, многих из них перебили, захватив большое число лошадей и знамен, а остальных обратили в бегство. Жители встречавшихся городов, заметив бегство [венгров], теснили их оружием со всех сторон и большую часть из них уничтожили, а самого князя, загнав в грязную яму, убили. Другая часть войска [венгров] направилась на север, но один славянин завел их хитростью в местность под названием Тримининг[893], где [то войско] из-за трудностей этого места, окруженное вооруженными отрядами, погибло, что внушило большой страх оставшимся [венграм]. Однако предводитель этого войска с немногими [из своих воинов] бежал, но был схвачен и, доставленный к королю, сумел выкупить себя за большое вознаграждение. Когда обо всем этом стало известно, все войско врагов пришло в замешательство, они стали искать спасения в бегстве и [с тех пор] в течение тридцати[894] лет не появлялись в Саксонии.

15. После этого Генрих, охваченный жаждой власти[895], устроил знаменательный пир в месте под названием Саалфелд. И так как он был великим и могущественным, то со [всем] своим королевским величием и могуществом многих одарил многими [дарами] и такого рода поступком многих поэтому склонил на свою сторону. Однако было много таких, которые считали, что нужно, чтобы дело оставалось в тайне для того только, чтобы их не сочли замешанными в распре братьев. Но они дали совет, согласно которому война должна была стать легче, а именно, чтобы он оставил Саксонию под военной защитой [своих людей], а сам отправился к лотарингцам, людям невоинственной природы; и произошло так, что уже при первом нападении король одержал победу над ними и измучил одним [только] сражением. Итак, оставив, как мы сказали, по совету военных сподвижников Саксонию и передав города в Саксонии и Тюрингии под военную защиту [своих людей], Генрих с друзьями пришел в Лотарингию. Весть об этом повергла всех и повсюду в замешательство, так как причина столь неожиданного похода и столь внезапной войны точно не была известна. Король же [Оттон], когда такого рода слух дошел до него, сначала [этому] не поверил, [но] затем, выяснив состояние военных дел, немедля стал с войском преследовать брата, и когда приблизился к городу под названием Тротманн[896], находившемуся под защитой брата, то [те], которые были там, памятуя о судьбе Танкмара, не осмелились ожидать короля в этом месте, а вышли из города и сдались королю. [Человеком], который должен был сохранить этот город в руках Генриха, был Агина[897]. Король связал его крепкой клятвой [в том], что он, если сможет, отвратит своего господина от войны к миру и согласию или сам во всяком случае вернется к королю. Итак, отпущенный [Агина] прибыл к своему господину. А войско, которое вел король [Оттон], дошло до берега реки Рейна.

16. В то время, когда шла война Эберхарда с королем, к Гизелберту[898] был послан Гадалд[899], камерарий короля, для [переговоров] о согласии и мире, однако, поскольку тот [Гизелберт] открыто не склонялся ни к одной из сторон, [то Гадалд] не был принят достойным образом, а ответ [ему] откладывался со дня на день. Тогда [Гадалд], чувствуя притворство князя и не желая далее терпеть подобные уловки, заявил: «Перед лицом народа я передаю тебе королевское повеление — явиться в назначенный день в королевский суд, в противном случае знай, что тебя будут считать врагом»[900]. Таким же образом [Гизелберт] отослал от себя и архиепископа Бернгарда[901], посланного [к нему] королем, не оказав ему внимания и не дав ему определенного ответа. Рассказывают также, что он очень часто ломал печати королевских посланий. После же таких слов [Гадалда] он [Гизелберт] начал лучше обращаться с послом и приказал проводить [его] с почетом.