Читаем Деяния саксов полностью

У Тиадорика был раб[435] весьма благоразумный, его советы [Тиадорик] часто находил здравыми и оказывал ему, кроме того, расположение. Когда этого [раба] спросили о его мнении, он сказал: «Я полагаю, что в славных деяниях всегда самое прекрасное — это настойчивость, которую наши предки проявляли тем образом, что, начав дело, редко или даже никогда от него не отступались; однако я полагал бы, что не следует равнять наши усилия [с действиями] тех, кто с помощью малого войска добивался превосходства над громадными полчищами [других] народов. Теперь страна находится в нашей власти, а в случае нашего отступления не дадим ли мы побежденным возможность одержать верх? Я бы сам предпочел вернуться на родину, чтобы увидеть свой домашний очаг, если бы я был уверен, что враг наш будет бездеятелен. Возможно, наши раненые нуждаются в этом, ибо [жизнь] в лагерях трудна, тем не менее я полагаю, что для неутомимых испытания величайшее благо. Вследствие громадных потерь войско [наше] значительно уменьшилось. Но все ли враги ушли? Наверное, очень немногие; правда, сам государь, подобный некоему дикому зверю, укрепился в своей норе, окружил себя городскими стенами[436] и не смеет спокойно высунуть нос, испытывая страх перед нами. Но у него нет недостатка в деньгах, на них ведь можно нанять варварские народы. Нет [у него] недостатка и в воинах, пусть даже изнуренных. Все они в наше отсутствие наберутся сил. Не пристало победит елям создавать побежденным условия для победы. Разве мы располагаем силами, чтобы поставить отряды для управления в отдельных городах? А ведь мы потеряем их, если уйдем [отсюда] и вернемся [на родину]». После таких слов Тиадорик и все желавшие славной победы решили остаться в лагере и послать [послов] к саксам, которые были некогда самыми непримиримыми врагами тюрингов. [Тиадорик велел сказать им], что в случае, если [они] окажут помощь, победят Ирминфрида и возьмут город, то он передаст им эту землю в вечное пользование[437]. Саксы без промедления послали [в помощь Тиадорику] девять вождей[438], каждого с тысячью воинов. Вожди, каждый с сотней[439] воинов[440], вошли в лагерь, оставив остальное войско вне лагеря, и мирными словами приветствовали Тиадорика. Тиадорик встретил их с радостью и, обменявшись с ними рукопожатием, разрешил обеспечить людей необходимым довольствием. И они сказали. «Народ саксов предан тебе, послушен твоим повелениям и послал нас к тебе, и вот мы здесь, готовые на все, что только укажет твоя воля, готовые и победить твоих врагов, и умереть за тебя, если на то будет судьба; ведь ты знаешь, что и для саксов нет иной цели, как желать победы или распрощаться с жизнью[441], и мы не можем оказать большей лочести друзьям, чем презреть ради них смерть, и ты убедишься на примере, что мы согласны на все».

Пока [саксы] так говорили, франки с удивлением смотрели на {этих] людей, превосходящих [их] телесно и духовно. [Франки] дивились и невиданной одежде [саксов], и [их] оружию, и длинным волосам, ниспадавшим на плечи, [но] больше всего большой твердости духа. Одеты [саксы] были в военные плащи, вооружены длинными копьями, стояли опершись на малые щиты, а у бедер имели большие ножи. [Среди франков] нашлись такие, которые говорили, что франки не нуждаются в таких союзниках, [как саксы], это, говорили [они], необузданная порода людей, и если [они] заселят эту землю, то нет сомнения, что они — именно те, которые когда-нибудь сокрушат[442] державу[443] франков[444]. Тем не менее Тиадорик, руководствуясь собственной выгодой, положился на [этих] людей и поручил готовиться к осаде крепости. А они, уйдя от короля, разбили лагерь у южной части крепости на лугах, прилегавших к реке; на следующий день они поднялись с восходом солнца и, взявшись за оружие, осадили и сожгли город. Когда город был взят и сожжен, они выстроились против восточных ворот. Когда осажденные [в крепости] увидели ряды [врагов], выстроенные за [ее] стенами, они [убедились], что оказались в крайней беде, и тогда, смело прорвавшись через ворота, в слепой ярости ринулись на противников, и когда все копья были выпущены, дело стало решаться с помощью мечей. Разгорелась тяжелая битва[445], многие как с той, так и с другой стороны погибли, [причем] те сражались за отечество, за жен, за детей, наконец, за самую жизнь, саксы же воевали ради славы и приобретения земель[446]. С обеих сторон раздавались возгласы людей, ободрявших [друг друга], скрежет оружия, стоны умирающих, и в таком виде прошел весь этот день. И так как повсюду шло кровопролитие, повсюду раздавались вопли и ни одна из сражавшихся сторон не уступала места, то конец сражению положил лишь поздний час. В этот день многие из тюрингов были убиты, многие ранены, со стороны же саксов убитых насчитывалось шесть тысяч.