Читаем Дефолт полностью

Немного отдохнув, Саша отправилась на кухню, выпила ещё чаю и захлопнула двери на балкон. Душ приняла вечером, поэтому сразу же стала одеваться, невольно стараясь понравиться Виктору. В трауре тот её уже видел, а теперь должен встретить совершенно другую – уверенную в себе, преодолевшую горе женщину. И те, кто захотел с ней встретиться, тоже будут покорены красотой молодой вдовы.

Жемчужные серьги и ожерелье Саша достала из шкатулки работы Фаберже, подаренной Артёмом на десятую годовщину свадьбы – День роз. Украшения великолепно смотрелись с серым бархатным, в классическом английском стиле, костюмом. Высохшие после душа волосы легли так естественно и небрежно, что их не пришлось расчёсывать; наоборот, Саша зафиксировала причёску лаком. Потом обошла квартиру, закрывая окна и гася светильники.

Прокравшись мимо клюющего носом Алика, она вышла на ночную улицу, с трудом подавила приступ зевоты. Достала ключи от своей «Хонды-Сонаты», припаркованной на стоянке. Всё-таки правильно она сделала, что отправила Аллу к прабабушке. Дочка не должна слышать ночных звонков, видеть испуганную мать и знать, что отец имел какое-то отношение к бандитским группировкам, даже влез к ним в долг.

Она ехала, стараясь не задремать за рулём, и электрические огни дрожали перед лобовым стеклом, расплывались и пропадали в темноте. Но слёз не было, и печали тоже – одно только желание прикорнуть хоть где-нибудь, пусть даже там, в неведомой и жутковатой квартире.

Странно, что пришлось ехать в Хамовники, туда, где сейчас спит Аллочка. А вдруг не спит? Она ведь три ночи подряд только делала вид, что сумела успокоиться и забыться. Повезло ещё, что нет дождя, не елозят перед глазами щётки, не стучат капли по крыше и не заносит при каждом повороте. Раньше включила бы магнитолу, подёргалась под музыку, но сейчас неудобно, и руки дрожат. Дрёма наконец-то отступила, и тёплая тяжесть отлила от головы, от тела.

По Бородинскому мосту, по Садовому кольцу – Смоленскому и Зубовскому бульварам – Саша пронеслась в тишине, закусив губу, сосредоточенная и напряжённая. Когда заметила в условленном месте зелёный джип, вздрогнула – до последнего момента по-детски надеялась, что его там не будет, и встреча не состоится.

Джип мигнул сигнальными огнями и тронулся по Комсомольскому проспекту от центра, тихо и благородно, даже не делая попытки увеличить скорость. Серебристая «Хонда-Соната» послушно следовала за ним, и со стороны казалось, что внедорожник ведёт легковушку на тросе.

Близ Лужников джип покрутился по узким неприметным улочкам, и, поскольку Саша совершенно не знала этого района, легко её запутал. Дома здесь были кирпичные, кажется, серые. И даже днём их трудно было различить. Ночью же Саша абсолютно потеряла чувство реальности и машинально вертела руль, мечтая лишь об одном – чтобы они скорее куда-нибудь приехали.

Наконец, внедорожник затормозил около ничем не примечательного подъезда, остановился. Из-за руля выбрался плечистый высокий мужчина в сером пиджаке, надетом поверх пёстрого джемпера, и в мятых вельветовых брюках. Пёстрыми же выглядели и его руки – потом Саша поняла, что кожа водителя джипа покрыта сплошной татуировкой.

Ни слова не говоря, даже не повернувшись к Саше лицом, он подождал, пока она выйдет из «Хонды», закроет дверцы, подёргает их за ручки. Неподалёку, под облетевшими уже кустами акации и черёмухи, стояли два совершенно одинаковых шестисотых «Мерседеса», и кузова их изрядно запорошило опавшей листвой.

Кажется, начала портиться погода. Усилился ветер, внезапно заморосил дождик, но Саша не чувствовала ни сырости, ни холода. Один только ужас переполнял её душу, потому что пророчества сбывались одно за другим. Сначала застрелился муж, теперь его кредиторы взялись за неё. И кто поручится, что самого страшного не случится с бедняжкой Аллочкой?

Водитель, широколицый и раскосый, молча набрал код на щитке. Придержал дверь, пропуская Сашу, потом захлопнул её. Он не испытывал, судя по всему, ни любопытства, ни раздражения – просто выполнял приказ, и от этого Саше стало ещё страшнее. На третьем этаже сопровождающий позвонил у железной, обшитой вагонкой двери. Им сразу же отворили, будто кто-то специально сидел с той стороны у порога и ждал, когда привезут Александру.

Провожатый тут же пропал из-за спины. Саша шагнула через порог, осмотрелась и увидела хорошенького субтильного юношу в белых брючках и рубашке цвета какао с молоком, надетой навыпуск. Он безмолвно провёл Сашу по пустому коридору, нерешительно протянул руку и постучал в разрисованную под дерево двухстворчатую дверь с круглой кованой ручкой.

– Прошу вас! – громко сказал за дверью Старосвецкий.