Читаем Дефолт полностью

Когда прошлым летом ездили в Грецию, Саша впервые обернула бёдра парео. Было неловко, даже стыдно, несмотря на молодость и красоту, на модельные параметры фигуры. Все комплексы исчезли после встречи с престарелой немкой. Та спокойно прогуливалась по берегу Эгейского моря на толстых, опутанных вздувшимися венами ногах, да ещё без бюстгальтера, и не испытывала при этом никаких неудобств.

Завёрнутая в парео, с мокрыми волосами, босая, Саша бродила по сумрачной квартире, открывая форточки и балконы. Вскоре свежий ночной ветер унёс запах табачного дыма. О пивших и евших здесь гостях напоминал лишь заставленный посудой, забросанный скомканными салфетками стол, но для ночной уборки у Саши не оставалось ни сил, ни желания. Мягкие ковры и жёсткие паласы щекотали ступни, а воздушные муслиновые занавески надувались парусами, опадали, трепетали, играли.

С кухонной лоджии Александра долго смотрела на звёздное небо. Потом полила кактусы, нагнулась и подняла с пола миски Бекки. Завтра нужно отвезти этот набор в Хамовники, вместе с пластмассовым подносиком – собаке придётся пожить на той квартире, сейчас совершенно не до неё. И Аллочка пусть побудет с прабабушкой. В Тулу ей ехать никак нельзя, нужно посещать школу «Ретро». Вся дальнейшая жизнь Аллы Лукьяновой зависит от того, закончит она это учебное заведение, и с какими оценками. Кроме того, Таня в Туле не сможет обеспечить племяннице тот жизненный уровень, к которому она привыкла.

Наконец колени подогнулись, и Саша опустилась на пол спальни, легла на пушистый цветной ковёр. В струях ещё тёплого воздуха, пахнущего лесом и грибами, она нежилась, как на летнем лугу. И не сразу услышала, что на комоде, у портрета Артёма, верещит мобильник. Саше казалось, что это кузнечики поют в траве, и она сквозь дрёму улыбнулась. Лёжа на спине, раскинув руки, Саша блаженствовала и даже не пыталась натянуть парео на грудь и живот.

Но телефон всё не унимался. Пришлось сначала ползти, а потом и идти к нему. Когда брала трубку с комода, чуть не уронила портрет. Голос звонившего тоже узнала не сразу, хоть и был он до боли знакомым. Слышала его и на кладбище, и за поминальным столом, но лицо и имя этого человека не могла восстановить в памяти. Тихий приятный тенорок; произношение правильное, чёткое, как у диктора.

– Саша, я не разбудил тебя? Очень сожалею, но возникла срочная необходимость с тобой увидеться. Настолько срочная, что я вынужден был позвонить тебе в первом часу ночи…

Ах, ну конечно, это Витя Старосвецкий, вечный партнёр по игре в бридж, начальник службы безопасности того самого банка, где Артём не раз брал кредиты под небольшие проценты. И такую поблажку ему вроде бы тоже обеспечивал Виктор. Раньше Старосвецкий работал на Лубянке, в девяносто первом попал под сокращение и, похоже, не роптал на судьбу. Недавно купил квартиру в Перово, в двадцатипятиэтажном доме, и все три комнаты отделал по высшему стандарту.

А большую часть времени Виктор проводил на своей любимой даче, где обихаживал яблони разных сортов, груши, смородину и крыжовник. Пытался даже, подражая Мичурину, делать опыты по выведению новых сортов. Обустроил около дома и прудик с лилиями – Саша хотела взять с Виктора пример и то же самое проделать на своём участке. Теперь, без Артёма, ничего не получится, придётся дачу продать.

Не было в их компании личности притягательнее и загадочнее Виктора. Будоражащие воображение слухи он, снисходительно улыбаясь, не подтверждал, но и не опровергал. Он обладал феноменальной памятью, мог тысячами запоминать слова, даже иностранные, на незнакомых языках. Впрочем, Виктор в совершенстве знал пять языков и мог объясниться ещё на семи. Двадцать тысяч телефонных номеров держал в памяти запросто, не пасовал ни перед какими цифрами. Родись он пораньше, мог бы сделать карьеру супершпиона. Сплетничали про Виктора много; в том числе прошёл слух, будто он приобрёл «Ягуар». Но играть в бридж Старосвецкий приезжал на «Вольво», и то заявлял, что машина служебная, от банка.

Не только женщины, но даже Артём с Никитой неоднократно заводили разговор на тему возможной женитьбы Старосвецкого, но тот никак не желал приводить в свой богатый дом молодую хозяюшку. Когда Виктора чересчур донимали любопытные, он объяснял, что для домашних дел в состоянии нанять прислугу, а времени сюсюкаться с благоверной у него нет. После работы Старосвецкий мечтал лишь о том, чтобы принять ванну-джакузи и хорошенько выспаться. А женатому надо и с детьми поиграть, и уроки проверить, и болтовню супруги послушать, да ещё и в постели не сплоховать.

– У меня огромные возможности, но всё же не беспредельные, – терпеливо объяснял Старосвецкий, а в бешеных прищуренных глазах его сквозило желание послать всех по матери.

– Но почему именно сейчас, Витя? – С Саши окончательно слетел сон. – Почему не утром? Я только что похоронила мужа. Я ни рукой, ни ногой не могу пошевелить. И ехать сейчас не в состоянии, это ты понимаешь? Что там за дела такие срочные?