Читаем Deepfake. Где ты? Проснись! полностью

Секс, разумеется, был и до этого. Но он мог называться «грехом», «похотью», «прелюбодеянием», «эротикой», «утехами», «возлежанием»… И заметьте, что это не просто разные слова, но совершенно разные дискурсы – разные способы думать о том, что такое «секс».

Рихард фон Крафт-Эбинг

Но кто придумал всё множество других? И чем это было: названием чего-то или созданием этого? Например, слово «грех» – какое у него значение? О чём идёт речь, если оно используется в религиозном обществе? А в нерелигиозном, атеистическом или просто секулярном? Благодаря чьим «научным разработкам» у него такой смысл?

Мы пользуемся словами, они обозначают для нас какие-то вещи. Но на деле слова не обозначают, а создают вещи – придают им нужный нам смысл. И неважно, о чём речь – о слове «стул» или «дом» или о словах «любовь», «справедливость», «свобода», «демократия».

Мы выделяем отдельные фрагменты опыта и, обозначая его, создаём вещи. А «сущности» этих «вещей» – лишь удобные обобщения опыта, связанные с функциональными задачами. Нам нужно ориентироваться в мире, и мы создаём эти «вещи», просто упрощая себе таким образом ориентацию в окружающем мире, включая общение и любой обмен информацией.

Все «понятия», которыми мы так бодро пользуемся, – это лишь результат своего рода договорённости. Не то чтобы мы прямо об этом договаривались, просто какие-то слова приживаются, и постепенно все с ними соглашаются.

Например, все мы верим в «деньги», «государство», «корпорации». Мы верим, потому что другие тоже верят, и это удобно.

Наша вера в деньги приводит к тому, что мы за них работаем, копим их, тратим их, переживаем из-за их нехватки. Они определяют наш уровень жизни, наши возможности, наше место в обществе. Но что такое деньги на самом деле? Кусочки бумаги, цифры на банковском счёте, криптовалюта, зашифрованная в блокчейн-коде. Сами по себе эти вещи не имеют никакой ценности. Их ценность – это продукт нашей коллективной веры, нашего общего согласия принимать их как платёжное средство.

То же самое можно сказать и о государствах. Мы говорим о границах, законах, гражданстве, суверенитете. Мы воюем за них, защищаем их, гордимся ими. Но где находятся эти государства? На политической карте мира? В правительственных зданиях? В паспортах граждан?

Нет, государство – это лишь абстрактная сущность, продукт социального конструирования. В его основе – лишь договорённости с другими государствами и социальные институты, обусловленные согласованным поведением людей.

Почему люди верят в эти институты? Как показал замечательный французский социолог Пьер Бурдьё, это вопрос, по сути, групповой привычки. Ну и, конечно, нельзя забывать про инструменты институализированного принуждения и насилия – получи образование, послужи в армии, создай семью, работай, соблюдай правила, иначе тебя посадят или пустят в расход. Впрочем, об этом мы вроде как тоже друг с другом «договорились».