Читаем Debriefing the President полностью

Кронгард перебил меня, сказав: "Мы должны убедиться, что это Саддам, а не один из тех двойников". Он не собирался сообщать Вашингтону и всему миру, что мы захватили пока не будет абсолютно уверен, что этот человек не является двойником. Мне хотелось крикнуть: "Ради всего святого, не бывает двойников!" Но я решил, что молчание - лучшая часть доблести.

Миф о "двойнике" был самым живучим из мифов о Саддаме и вызывал легкие разногласия и немного юмора в кругу наблюдателей за Саддамом. Якобы у Саддама были люди, похожие на него, которых можно было использовать для подмены на публичных мероприятиях, а также для того, чтобы сбить с толку западные спецслужбы, которые могли бы задумать покушение на него. Эти слухи появились потому, что, на взгляд Запада, многие из тех, кто охранял Саддама, были похожи на иракского диктатора. Это было правдой. Возможно, это было связано с тем, что многие телохранители Саддама были членами его расширенной семьи и имели общие физические черты. Я не знаю, сколько служебных записок было написано во время президентства Клинтона и Джорджа Буша-младшего, в которых эта идея отвергалась. Но она по-прежнему фигурирует в мемуарах таких людей, как министр обороны Дональд Рамсфелд и мой бывший начальник Джордж Тенет, директор ЦРУ с 1996 по 2004 год.

(Несколько недель спустя, во время официального допроса Саддама, мы спросили его, пользовался ли он когда-нибудь услугами двойников. Он рассмеялся и сказал нам: "Откуда вы знаете, что не разговариваете с ним прямо сейчас? Может, я и есть двойник, а настоящий Саддам прячется". Затем он откинул голову назад и от души рассмеялся. "Нет, - сказал он, - есть только один Саддам Хусейн!").

Гордон велел мне быть наготове на случай, если понадобится помощь в опознании. Я поспешил вернуться наверх, к своему компьютерному терминалу. Стив догнал меня и сказал, чтобы я составил список вопросов, на которые мог ответить только Саддам. Затем он сказал то, что должно было изменить мою карьеру. "Мы хотим, чтобы вы пошли и убедились, что парень, которого они взяли сегодня ночью, - это Саддам Хусейн". Я не спал уже двадцать семь часов и был совершенно измотан, но его слова вызвали во мне такой выброс адреналина, какого я еще никогда не испытывал. Я вдруг стал тем человеком, который поставит подпись под объявлением, которое разнесется по всему миру. Следующие сорок минут я просидел над своим компьютерным терминалом, формулируя вопросы диктатору, побудившему Соединенные Штаты вступить в войну.

Мне сказали, что этой ночью военные доставят предполагаемого Саддама в аэропорт, и мы проведем опознание там. Старший офицер ЦРУ сказал, что мы встретимся в баре перед поездкой в аэропорт. Бар для сотрудников ЦРУ был одним из первых, что Агентство открыло и запустило в комплексе. Он располагался в трейлере, в нем было несколько телевизоров, множество рождественских гирлянд и много холодного пива. Я говорил людям, что если бы мы управляли Ираком так же хорошо, как баром, то Ирак стал бы Швейцарией Ближнего Востока. Когда я пришел в бар, высокопоставленные сотрудники ЦРУ уже поднимали тосты за поимку Саддама. Я прождал там, казалось, целую вечность, пока мне не сказали, что конвой находится у входа в отделение ЦРУ. Я быстро вернулся туда и запрыгнул в*********.

Мы выехали на Airport Road незадолго до полуночи. Это была дорога, которую американские СМИ вскоре окрестили "самой опасной дорогой на планете". Ночью она превращалась в запретную зону. Всего за несколько недель до этого***********Дэвид Кей, глава Иракской исследовательской группы - организации, созданной ЦРУ по указанию президента для поиска иракского оружия массового поражения, - попал в засаду повстанцев на этой дороге. Кей был не убит, но нападение подчеркнуло риск. Я носил бронежилет и имел при себе оружие. Вместе со мной в********наш переводчик, человек ливанского происхождения по имени Джордж, и Брюс, полиграфолог, который обладал даром располагать людей к себе и заставлять их говорить. (Саддама ни разу не проверяли на детекторе лжи. Руководство ЦРУ, на мой взгляд, правильно посчитало, что это оскорбит его и лишит шансов на сотрудничество).

Наши водители были оснащены очками ночного видения, а в машине у нас был небольшой арсенал. Мы ехали с выключенными фарами со скоростью более ста миль в час, и водитель доставил нас в аэропорт за рекордно короткое время. Военнослужащие с автоматами остановили нас на боковой дороге, ведущей к пункту допроса на поле боя (Battlefield Interrogation Facility, BIF). Спустя, казалось, целую вечность, солдат поднял грубые импровизированные ворота, и мы поехали по узкой неосвещенной дорожке к ряду низко нависающих блокгаузов.