— В том и дело, Ксу… Как там тебя? Ксу кто? Ай, плевать, будешь Ксюха. Дело в том, что не понял. Куда идти? Что там делать? Зачем и кому я там, а главное зачем? Пойти потому что психопатке, которая может и иногда хочет порвать меня на тряпки, это интересно? Спасибо–пожалуйста! Уж лучше без титек и хорошо поставленных вертушек, — я встал и начал выбираться из канавы.

— Это твой окончательный выбор, Марк? — прозвучало в спину, когда я, наконец, преодолел подъем.

Я развернулся.

— Нет. Я пойду, но только чтоб тебя нагнуть. Просто из принципа! А еще, потому что не люблю бородатых гомиков!

Глава 4. Ты сдохнешь раньше, чем инициация случится, потому что тупой.

— Если тебя так волнует тема секса, то я не против, но только после того, как обретешь свое взрослое тело, а то это крипово даже для меня, — она снова морщит носик, ну натурально девочка маленькая.

— Нет. Ты не поняла. Я тебя нагну. Не займусь с тобой сексом или любовью, а против твоей воли изнасилую так, что ты будешь умолять меня тебя отпустить, а для того чтобы я смог — ты поможешь мне стать сильнее.

Говоря это, я смотрел прямо в ее глаза, не меняя тон, чеканя каждое слово, чтобы до нее дошел мой посыл. А еще чтоб дошло, что никто просто так не бьет меня по роже.

— Етить какие мы обидчивые. Я думаю, ты сдохнешь, Марк, и сделаешь это быстро. У нас наверху вообще считают, что ничего страшного, если я тебя тут сама убью. Ты ненормален, твое появление нарушает привычный порядок вещей, многие уже сейчас боятся и ненавидят твою тушку. Я другого мнения, — Ксюха смотрела на меня задумчиво, поглаживая себя по шее.

Я продолжал на нее смотреть. Плевать на все, что она говорит, сейчас я хочу одного, чтобы она поняла, я не шучу.

— Да поняла я, поняла! Тоже мне, страшный, злой рюсский. Я услышала, и принимаю твою клятву. А следом даю свою, — она встала, задрала носик в небо, развела руки и заговорила странным, глухим голосом.

На этом моменте будто сам воздух стал гуще, небо потемнело и в нем словно появилось что–то живое, величавое, наблюдающее.

— Я, Ксунауфейн, даю клятву тебе, Марк. Пред лицом НАБЛЮДАТЕЛЯ: если ты исполнишь свою, то я стану принадлежать тебе. Как покорный и на все готовый раб, до самой твоей или моей окончательной смерти.

— Ой фу! Ну вот, весь кайф испортила. На кой мне, скажи теперь, безвольная кукла на службе, да еще и тогда, когда она заведомо слабее меня? Чертовка, умеешь обломать, — я сплюнул на асфальт и поплелся в сторону дома.

Черная кла… Коза стояла и ухмылялась, гордо подняв свой аккуратный носик к небу.

Точно, она же меня насквозь видит. И клятву дала специально, потому что понимала, что раба мне не надо.

— Вот это поворот! Да ты умнее моей первой училки по алгебре, — я сделал вид, будто смотрю с уважением.

— Твоя училка — старая маразматичка и алкашка… Стоп, ах ты… — Эльфийка на мгновение замерла, а потом ее озарило.

— Ахахахахаха, один–один, — моя очередь смеяться.

Я встал, отряхнулся, посмотрел на небо, которое снова было совершенно обычным.

— Стоп, а Витька где?

— Кто?

— Брат. Он со мной был тут в этот день.

— Этого дня не было, тупень. Точнее он был, но не этот. Не заморачивайся. Мы считай во сне, проекция твоего сознания. Когда она родилась, я услышала зов и появилась в тот миг, когда ты переворачивал кассету в последний раз, а потом просто наблюдала. Кстати, неплохо получилось с родственником, сосочки привстали даже не смотря на то, что ты ребенок, — она кокетливо провела ладонью по груди, сжав ее.

— Что дальше? — я сделал вид, будто не заметил этого жеста.

— Дальше у тебя есть пара дней в своем задроченном мирке без магии, затем мы тебя призовем. А там инициация, тест, обучение, экзамены, секс, наркотики и девственницы, — она снова загибала пальцы.

— Не люблю девственниц, — я поморщился, вспоминая свои с ними опыты, гавно же.

— Я в курсе и ты в курсе, что хрена лысого тебе, а не девственницы. Ты сдохнешь раньше, чем инициация случится, потому что тупой.

— Инициация? — теперь уже я смотрел на нее с интересом.

— Типа присяга, как в армии у тебя была. Только настоящая. Тебя представят лордам, матронам и богам, дадут цель, дом и проверят, из чего ты сделан. Во всех смыслах. И ты сдохнешь, Марк, — это было сказано так, будто мы не о будущем говорим, а о факте, который уже состоялся.

Затем, я проснулся. Один. Пустые бутылки пива на столе, трусы висят на телевизоре. Приснится же такое. Глянул на яблофон, полвторого.

Леший с ним, значит, сегодня в школу не пойдем.

Заботливо валяющиеся на подоконнике три сигареты дали понять, что Сашка проявила некоторую заботу обо мне. Хорошая баба, только сосет плохо. И сисек нет.