Читаем Dark Story (СИ) полностью

— А я говорю тебе, что вопль тоски и боли, который будет рваться в окна этого дома не даст тебе жить спокойно. Те, у кого вечно ноет сердце, знают это. Человек, которому Бог дал сердце никогда не скажет: — Я всё уже сделал, мне пора отдохнуть. И неважно, сколько храмов ты выстроил богу, не имеет значения, сколько денег ты роздал, сколько вопил, на площадях всех миров призывая к покаянию. Это не важно. Важно только твоё сердце. Важно сколько чужой боли, чужой тоски, чужого страха, ты можешь взвалить на себя. Как ты можешь чувствовать себя хорошо с Богом который страдает рядом с тобой, как ты можешь лицемерно думать о собственном спасении когда где то демоны таящиеся в чёрных глубинах человеческих душ ждут свою жертву. Никогда у тебя не получится вздохнуть и с умиротворением посмотреть на свои плоды, тебе всегда будет стыдно оттого, что ты сделал так мало. И не будет тебе рая император Олаг, не будет вечного покоя, не придёт к тебе та которую ты любишь. Не будет уютного дома и длинных закатов. Будет вечная дорога, чужая боль и постоянный зов о помощи. Будут долгие пути к чужим сердцам, стыд и страх что не всем успел помочь. Сможешь ли ты оставаться в раю император Олаг, когда где то в Аду плачет попавший туда солдат твоей армии?

— Нет? — с трудом произнёс Олег.

— Сможешь ли ты тешить себя мыслями о милости бога, когда где то в пурпурном городе зла исходит от ненависти император. Будешь ли ты молиться или возьмёшь меч и пойдёшь умирать.

— Я возьму меч.

— Так и должно быть. Если Бог в твоём сердце, ты не можешь отмахнуться и сказать: — Я занят тем, что несу слово Бога. Нельзя нести слова Бога, нужно нести его сердце. Сердце, в котором стынет боль за этот мир. Поэтому никогда не будет тебе покоя император, — голос старика зазвенел. — Никогда. Потому что в день, когда к тебе придёт покой и умиротворённость, Бог в твоём сердце умрёт. Весь мир поклоняется мёртвому богу. Собирают вокруг себя таких же, как сами, придумывают себе правила, смиренно сидят на собраниях, смиренно жертвуют, смиренно делят своё сердце с тысячей тёмных демонов живущих там. А Богу нужно твоё сердце целиком. Прямо здесь, прямо сейчас. Помнишь ли ты о Боге каждую секунду?

— Это не возможно!

— Возможно император! Возможно, если внутри тебя каждую секунду горит боль. Если тебе до всего есть дело, если ты умираешь от любви к кому-то, если чужая злоба для тебя вызов. Когда ты в тёмном переулки шагнёшь на крик женщины, с тобой Бог. Когда ты под улюлюканье и смех толпы прыгнешь в канаву что бы спасти котёнка с тобой Бог, когда ты не ешь неделю что бы подарить любимой колечко которое ей понравилось с тобой Бог, когда ты плачешь читая книгу с тобой Бог. И не нужно Богу что бы ты отсчитывал десятину, или бродил по улицам рассказывая о его милости. Не нужно Богу, что бы ты часами сидел на собраниях, слушая как тебе рассказывают о нем. Отдай последнее, шагни на помощь к кому то готовый умереть, и не рассказывай другим о Боге. Расскажи Богу о себе! Пусть лепечут лицемеры о спасении. Когда ты жертвуешь своим собственным спасением ради кого-то с тобой Бог. И величина жертвы — Рот императора задёргался — Это величина твоей любви к Богу.

Тишина поплыла по величественному залу. Тишина была долгой, император первый прервал её.

— Ты всё понял?

— Да.

Они снова помолчали.

— Ну? — поднял бровь император Аббадона.

— Что? — прекрасно понимая, что от него хочет император, всё таки переспросил Олег.

— Мы… — подсказал император.

— Мы одинаковые — прошептал Олег чувствуя что сейчас расплачется.

— Мы одинаковые…

— Мы одинаковые, потому что мы гордые. Мы строем ненужные империи и стенами замков пытаемся отгородиться от тебя мой Бог.

— Мы…

— Мы одинаковые, потому что не умели ценить твою любовь. Потому что звали тебя только тогда, когда нам было плохо.

— Мы…

— Мы одинаковые — голос Олега дрогнул и вцепившись руками в рукоятку Лунного луча, человек перешёл на шепот. — Потому что ты снова и снова прощаешь нас. Потому что ты любишь нас. Мы одинаковые, не оставляй нас, нам так страшно!

Качнулись, дёрнулись разламываясь стены и застыл крик обрываясь во вспышке света. Разлетелась разбросам мириады осколков-звёзд огромная, бесконечная вселенная. Взметнулись где-то далеко пурпурные башни проклятой империи, взметнулись и опали. А ещё чёрная капля зла, падающая в мутный ручеёк боли, ненависти и лжи, стала неожиданно прозрачной. Она исчезла в мутном потоке, но полёт её был удивительно прекрасным. Полёт хрустального осколка, так и не созданной великой империи счастья.

В маленькой комнате девятиэтажного дома стоящего на улице Лескова под номером 6, в старинном Печерском районе, самого прекрасного Города на Земле, заметался на диване человек. Заметался, хватая ртом воздух, а резко поднялся, и сел держась за ноющее сердце. Человек обвёл глазами комнату и улыбнулся.

Пять лет в удивительном мире. Пять лет, ради одной только фразы, сказанной тоскующему императору. Что-то блеснуло у ног человека обутых в тяжёлые походные сапоги и наклонившись Олег поднял самую мелкую монетку проклятой империи.