И плыла над замком ночь. И боялся Олег, что всё это ему снится, потому что не может быть на земле подобной красоты, потому, что никогда не верил он в чудеса и никогда не любили его принцессы. Перестала быть страшной ночь, а тени по углам казались добрыми и мягкими. Ушли, убежали кошмары из комнаты, где в беспорядочно разбросанных мехах царила вечная сказка.

Глава 15

Всадник стоял на холме и с грустью смотрел на замок казавшийся отсюда таким маленьким. Всадник был одет в грубую чёрную куртку из плотной кожи, такие же штаны и высокие, облегающие ногу сапоги на шнуровке. Шлём и лёгкая кольчуга, лежали в перемётных сумах. Олег собирал вещи в тусклом свете начинающегося дня. Аккуратно упаковал всё необходимое, повесил на пояс Лунный луч, с другой стороны пристегнул кинжал. Рассвет прокрадывался в комнату, ничего кроме разбросанных мехов постели не напоминало о сказочной ночи. Ирис ушла неслышно, пока Олег спал. Ушла стыдливо унеся шёлк одеял со свидетельством своей невинности. Ушла.

Конь запрядал ушами и переступил с ноги на ногу. Олег с грустью вспомнил как собравшись он бросился к постели и упав в неё лицом плача вдыхал запах Ирис, как хотел броситься к ней в комнату, стучать кулаками в дверь, кричать, что остаётся, что не может без неё. Вспомнил как боролся с собой, как спотыкаясь брёл в конюшню седлать коня.

И вот теперь с пригорка он смотрел на замок. Самый прекрасный замок на свете.

— Я вернусь Ирис. Я вернусь, так быстро, что ты не успеешь даже, соскучится.

То ли показалось Олегу, то ли на самом деле мелькнуло среди зубцов стены чёрное с серебром платье его принцессы. Скрипнул зубами всадник и затосковал. Потом дёрнул поводья и проворчав ни в чём не повинному коню: — Ну, чего встал!

Поскакал по дороге прочь. Ветер обдувал лицо, высушил глупые слёзы и опять принёс собой горьковатый, странный запах этого мира. Топот копыт коня заставил крестьянина с телегой сойти на обочину и на всякий случай поклониться вслед промчавшемуся всаднику. Мало ли чего, может королевский гонец, если не поклониться можно и плетью за непочтение получить. Бог наш, Сущий и Единый, тяжела жизнь. Белка, на секунду замерев, напуганная стуком подков, выронила шишку, и бросилась вверх по стволу дерева завиваясь винтом. Мир принял в себя странника, мир ожил вокруг него.

Скакал Олег долго. Стараясь отвлечься от грустных мыслей, он гнал, и гнал коня по тракту, на север. И всё-таки человек первый устал от этой гонки. Налилось усталостью тело, болели бёдра и спина. Потемневшее от времени здание придорожного трактира Олег воспринял как подарок Бога. Он приостановил скачку и свернул с дороги к бревенчатым стенам, уютно устроившимся на фундаменте из необработанного камня. Как только Олег остановил коня из-за угла здания выбежал серьёзный и необычайно грязный мальчишка. Не задавая ни одного вопроса, он принял у Олега поводья коня, и повёл животное в конюшню. Олег хмыкнул, глядя на серьёзного работника, поправил меч и вошёл в трактир.

Это было довольно большое квадратное помещение. В углу высилась высокая, длинная стойка, позади которой громоздились бочки и кувшины. Над стойкой висели янтарные бруски копчёного сала, дивно пахнущие окорока и колбасы. У одной стены раскрывал свою величественную пасть огромных размеров камин, с двумя вертелами. На другой, в ряд было вывешено несколько хорошо выделанных, кабаньих голов. В зале возле деревянных колонн, почерневших от дыма светильников, живописно располагались тяжёлые столы и лавки. За стойкой находились ещё две двери ведущие, как решил Олег, на кухню и хозяйскую половину. Людей в зале почти не было, только хозяин за стойкой, который со скукой чистил ногти ножом, да единственный посетитель склонившийся над здоровенной глиняной кружкой. Посетитель удивил Олега. Привыкший к рослым и сильным людям Алонии, он был поражён широкой спиной обтянутой кожаной безрукавкой и обнажёнными мускулистыми руками, посетителя трактира. Чуть вьющиеся длинные волосы, небрежно перехваченные кожаным ремешком падали на спину волной, меч в вытертых ножнах небрежно прислонился к дубовой ножке стола. Лица посетителя Олег не видел но почему-то представил его жёстким и холодным, лишённым всякого выражения.

Олег решительно пересёк зал и уселся за стол. Хозяин посмотрел на посетителя, отложил в сторону нож и позвонил в колокольчик. Одна из дверей открылась и некрасивая, рослая девица, выйдя из неё, посмотрела вопросительно на хозяина. Тот ткнул пальцем в сторону Олега. Девушка подошла к Олегу, улыбнулась доброй, сделавшей её лицо симпатичным и приветливым, улыбкой и спросила.

— Вина?

— Можно. А ещё чего ни будь такого, что здесь особенно вкусно готовят.

— Рагу из зайца?

— Пусть будет заяц.

— И вина?

— Ну и вина. Кувшин.

Олег откинулся на спинку скамьи, приготовившись вкусить рагу, и тут смутное предчувствие чего-то кольнуло сердце. И пришла тревога.