Мария Вельская

Дар снежного короля

Глава 1.

Я устало вздохнула, вытирая варежкой пот. Хорошо, хоть не повелась, одела вместо любимых сапожек  на меху валенки – иначе  бы и правда – конец. Снега намело по колено, если не больше – особенно, когда ты всего полтора метра ростом. И не скажешь, что такая красота всего в нескольких остановках электрички от города, где сейчас царила снежно-серая слякоть.

Спрашиваете, какого лешего мне могло понадобится в дачном поселке в канун Нового Года? Для меня он всегда  оставался семейным праздником, да только… отмечать было больше не с кем. Подруги все по своим семьям, родственники – и те только дальние в других городах. После гибели родителей, признаться, я праздники отмечать вообще перестала – к чему? Вот и сейчас  решила убраться от городских фейерверков  и радостных воплей, в почти родную глушь. В детстве мы частенько отмечали праздник именно тут…

Так, перрон остался позади, кроме меня здесь никто не вышел, да и в самой  электричке  было три с половиной человека. Снег стоял стеной – в буквальном смысле, вьюга началась такая, что меня почти сносило назад, так, что мысль посидеть несколько дней в тишине и тепле печки перестала казаться такой уж заманчивой. Скрип деревьев, снежинки, бросавшиеся в лицо, обжигающий, обдирающий кожу мороз и снежная хмарь, не дающая не то, что найти заветную дорогу к поселку – даже  оглядеться по сторонам.

- Ну ты и дура, Нежа! – сказала, чтобы только почувствовать  свой голос.

 Теперь я даже станции не видела. Руки в толстых варежках неловко нащупали ствол дерева – как, уже лес? Вроде и нескольких шагов сделать не успела… Внутри меня буквально продрало от озноба – стало вдруг невыносимо, немыслимо страшно, хотя зиму  я всегда любила, да и ориентироваться на местности умела. Казалось, рядом происходит что-то безумное. Что-то, что изменит мою жизнь раз и навсегда. А вот тоска, грызшая каждую секунду в последний  год, вдруг исчезла, уступая место странному, сосущему под ложечкой предвкушению.

Ветер все также сбивал с ног, я едва  держалась – и то, в основном, благодаря  тяжеленому рюкзаку. С трудом обойдя попавшееся на дороге дерево – хотя где здесь дорога? – подалась влево, сразу  уже уткнувшись в какой-то куст. Вдруг ногу повело, рюкзак потянул назад, и я, не удержавшись, поскользнулась, буквально утопая по уши в снегу, который  тут же поспешил забиться во все  труднодоступные  места, заставляя раздраженно зашипеть. Ащщ! Да откуда у нас около станции такие  заросли-то, их сроду не  было? Уже  давно должно появиться хоть подобие дороги, фонарные столбы, в конце концов.  Я пыталась встать, уцепившись хоть за что-то, и вдруг пальцы нашарили совсем  рядом твердую, жесткую поверхность камня. Пальцы коснулись шероховатой поверхности, и вдруг я ощутила  странное тепло, которое переходило от камня ко мне, разливаясь по венам. Я уже брежу от холода? Замерзаю насмерть в пяти минутах от станции? Но страха отчего-то все ещё не  было.

Вдруг палец что-то кольнуло – совсем чуть-чуть, но мне показалось, что капля крови расползается сетчатой пленкой, впитываясь в камень. Камень с мой  рост в наших краях? Я пазом вздрогнула всем телом, только теперь понимая, что не ощущаю рюкзака. После  того резкого рывка  и моего падения… куда он мог запропаститься? Я дернулась в сторону – и не смогла отойти. Рука как будто прилипла к странному камню. Вьюга, резко загудев, вдруг разом стихла. Тишина – не мертвая, но настороженная, обрушилась всем весом на голову, заставляя обернуться.

Я стояла посреди круга камней – в мой рост, как и тот, к которому я «приклеилась». Каждый камень был покрыт странными узорами, будто выписанными инеем, покрытые тонкой корочкой льда и снега, и… я протерла глаза, чтобы убедиться, что это не очередной обман зрения. Может, я все-таки замерзаю где-то в глубоком снегу и сейчас  брежу? Узоры светились – сначала тускло, но, с каждым биением моего сердца, все ярче и ярче, словно начиная  пульсировать в такт. Меня окатывало то теплом, то морозящим холодом, погружая в странное созерцательное оцепенение, когда уже  ничему невозможно удивляться. За кругом камней высился лес – но не голый  и замерзший, а словно сотканный  из паутины света, серебра  и снега. Льдисто-волшебная иллюзия, которая – дунь – растает. Лес не был мертв – его переполняли звуки и шорохи. Громкий  щебет птиц, тихий  рык – где-то в глубине, от которого стоило бы испугаться, переливы хрустального звона от качающихся на ветру ветвей. И, апофеозом всему – два сине-серебристых солнца  в вышине. Или я уже  в коме, или… это совсем не Земля. И уж вовсе не моя дача.