Читаем Даниэль Деронда полностью

– Право, милорд, люди, двадцать лет живущие по соседству, не должны упоминать о возрасте, – возразила миссис Эрроупойнт. – Не случайно тосканцы говорят, что годы созданы для тех, кто сдает дома в аренду. Но где же наш новый сосед? Мне казалось, что мистер Грандкорт обязательно сегодня появится.

– Да, кстати, он должен быть здесь. Времени уже немало! – воскликнул его светлость, взглянув на часы. – Он только на днях приехал в Диплоу. Во вторник навестил нас и сказал, что немного утомился от дел. Должно быть, заботы увлекли его в ином направлении. Эй, Гаскойн! – позвал он пастора, который как раз проходил мимо под руку с мисс Харлет. – Это уже слишком. Вы не только стреляете лучше нас, но и привезли племянницу, чтобы победить всех лучниц.

– Действительно, крайне нелюбезно с ее стороны обойти более опытных соперниц, – признал мистер Гаскойн, улыбаясь. – Но я здесь ни при чем, милорд. Я всего лишь хотел, чтобы Гвендолин прилично выступила, никого не превосходя.

– И я тоже не виновата, – добавила Гвендолин с очаровательным лукавством. – Если уж прицелилась, не могу промахнуться.

– Для многих это может кончиться плохо, – добродушно парировал лорд Брэкеншо, а затем снова посмотрел на часы и повернулся к миссис Эрроупойнт: – Да, время и вправду не стоит на месте. Впрочем, Грандкорт всегда опаздывает, это я заметил еще в городе. К тому же он ничего не понимает в стрельбе из лука. Но я велел ему непременно приехать, чтобы увидеть весь цвет нашего общества. Он видел визитную карточку Эрроупойнта и спрашивал о вас. Полагаю, в городе вы с ним не встречались: Грандкорт много времени провел за границей, так что с ним знакомы немногие.

– Действительно, я его не знаю, – подтвердила миссис Эрроупойнт. – Что очень странно: с его дядей, сэром Хьюго Мэллинджером, мы дружны.

– Не вижу ничего странного. Дяди и племянники не так часто появляются вместе, как дяди и племянницы, – возразил его светлость, улыбаясь священнику. – Можно отвлечь вас на минутку, Гаскойн? Хочу перекинуться парой слов насчет стрельбы по мишеням.

Гвендолин также предпочла удалиться и провести оставшееся до следующего выступления время в обществе мамы и тетушки. То обстоятельство, что мистер Грандкорт может вообще не появиться на состязании, чуть испортило ее настроение. Под едкими насмешками о Грандкорте как о будущем женихе, скрывалось чувство, весьма далекое от безразличия по поводу того, какое впечатление она на него произведет. Гвендолин не боялась оказаться в его власти (Гвендолин не осознавала, что стремление покорить само по себе является некой зависимостью) и заранее поместила мистера Грандкорта в разряд тех любезных, полных неутомимого восхищения поклонников, которых у нее было немало. Предчувствуя, что все родственники жаждут, чтобы он ей понравился, Гвендолин заранее решила считать незнакомого джентльмена нелепым. Однако все сказанное выше вовсе не означало, что мисс Харлет не желала присутствия мистера Грандкорта на празднике, и даже предчувствие неприятных последствий в том случае, если претендент не вызовет симпатию и получит отказ, не вызывало ни тени желания, чтобы он не обратил на нее внимания и обручился с мисс Эрроупойнт.

Поэтому, когда он все-таки появился на празднике, ни миссис Эрроупойнт, ни мистер Гаскойн, ни кто другой не восприняли это событие острее, чем Гвендолин, хотя упорно отказывалась смотреть в ту сторону, где находился джентльмен, и ничем не выдавала своего интереса к тому, появился или нет вызвавший так много разговоров мистер Мэллинджер Грандкорт. Мисс Харлет настолько глубоко погрузилась в стрельбу из лука и так решительно отказала себе в искушении внимательно посмотреть по сторонам, что, даже если бы новый обитатель Диплоу занял самое лучшее место среди зрителей, она все равно бы его не заметила. Однако все это время уверенность в его присутствии ни на миг не покидала сознания. Возможно, именно благодаря этому Гвендолин начала стрелять еще лучше, чем прежде, так что три стрелы подряд попали в «яблочко», и публика встретила успех восторженными аплодисментами. Среди лучников Брэкеншо подобное достижение вознаграждалось не вульгарным денежным призом, а специальной золотой звездой, которую следовало с гордостью носить на груди. Этот миг стал счастливым не только для Гвендолин: о подобном успехе мечтали мама и дядя. Публика выстроилась в два ряда, чтобы героиня смогла торжественно прошествовать туда, где восседала миссис Брэкеншо, и получить из ее рук драгоценную награду.

Все присутствующие смотрели только на нее, тогда как сама Гвендолин не замечала никого вокруг, хотя и тешила себя мыслью, что герр Клезмер и мистер Грандкорт видят ее в самом выгодном свете и скорее всего восхищаются.