Читаем Дань псам полностью

Она заметила, что уже миновала ворота, через которые Сирдомин ходил день за днем. Начался дождь; капли охладили разгоряченный лоб, потекли по глазам, сладкие как слезы. По обочинам мало что росло, не было даже странных саженцев Тисте Анди, которые можно увидеть на превращенных в садики крышах. Умирающая луна орошает город соленым дождем, потоком, оставляющим корку на коже и обнаженной почве. Она словно бы ощущала, как наступает море.

Селинд шла все дальше. Босые ноги скользили по камням дороги. Она видела впереди курган, блестящий и мокрый, видела текущую от подножия жидкую грязь. Пилигримов не заметно — может быть, еще рано. Может, все ушли. Заблудились. «Я удивлена? Я одна страдаю от кризиса веры?»

Она подошла ближе. Взор уперся в Курган.

«Искупитель! Услышь меня. Ты должен!»

Она упала на колени в грязь, почувствовав холод. Дождь окончился, и со всех сторон поднимались испарения. Вода текла по кургану — сотни тысяч слезинок, капающих с даров.

— Искупитель!..

Кто-то сжал в кулаке ее короткие волосы. Голову Селинд жестко запрокинули, и она увидела ухмылку Градизена. — Не нужно было тебе возвращаться, — прорычал мужчина. Дыхание его разило келиком, на губах и подбородке она заметила темные пятна. Глаза были какими-то скользкими, словно выглаженные волнами камни. — Меня так и тянет, Жрица, отдать тебя своим урдоменам. Но что особенного они могут сделать…

«Он Урдо, командир элиты фанатиков. Теперь я понимаю…»

— А вот Жрикрыс может.

Она нахмурилась. О чем это он?.. — Отпусти, — сказала она, сама поразившись тонкому и слабому голоску. — Я желаю помолиться.

Он потянул сильнее, принуждая ее развернуться и прильнуть к его телу. Словно любовники…

— Жрикрыс!

Кто-то встал за спиной.

— Принеси сэманкелика. Хочу полюбоваться на ее веселые танцы. — Она ощущала, как твердые костяшки пальцев впиваются в шею, пытаясь выдрать волосы с корнем, надавливая на ими же оставленные синяки.

— От меня ты ничего не получишь.

— О, получу, — отвечал он. — Ты откроешь нам путь, — он посмотрел на Курган, — прямиком к нему.

Она не понимала — но все же страх охватывал ее. Кто-то спешил подойти, булькая бутылкой. Страх перешел в ужас.

Градизен еще сильнее оттянул голову. — Выпьешь все, женщина. Урони одну каплю — и поплатишься.

Жрикрыс подскочил и поднес к ее губам запятнанное горло бутылки.

Она пыталась отвернуться — но хватка Урдо не позволяла. Другой рукой он закрыл ей ноздри.

— Выпей, и тогда сможешь дышать.

Селинд сделала глоток.

* * *

Обнаружив, что она покинула комнату, Спиннок Дюрав застыл на долгое мгновение, взирая на смятый матрац постели, заметив отсутствие одеяла и то, что она оставила почти всю одежду и даже мокасины. Он говорил себе, что удивляться не стоит. Она вовсе не жаждет его внимания.

И все-таки ему казалось, что какой-то холодный наглец пробил зияющую дыру в его груди. Нелепо, что он оказался столь беззаботным, столь наивным, столь ранимым. Женщина человеческого рода, юных лет — он хуже старика, сидящего на ступенях храма и пускающего слюни на каждую промелькнувшую мимо юбку. Любовь может быть такой неуклюжей эмоцией: яркое пламя в сердце слабости, повод для смеха и презрения, она тем не менее вечно пылает блестящей глупостью.

Разъярившись на себя, он развернулся и выбежал из комнаты.

В городе бесконечной Ночи любой звон подходит для выпивки. Покинув храм и его ограду, Спиннок направился по мрачным улицам прямиком к «Надраю».

Красноглазый Ресто стоял за стойкой бара; он промолчал, почесав подбородок, когда Спиннок прошел к обычному своему столику. Содержатели кабаков знакомы со всеми ликами несчастья: Ресто без всякой просьбы нацедил большую кружку эля и поднес гостю, отводя взгляд.

Оглядев прочие столики (все пусты, он единственный посетитель), Спиннок Дюрав взял кружку и проглотил сразу половину пенного зелья.

Когда Ресто притащил третью кружку, дверь распахнулась и показался Сирдомин. Спиннок ощутил внезапное предчувствие. Даже на расстоянии от этого человека исходит запах крови, лицо его бледно и смято; в глазах такая мрачность, что Тисте Анди отвел взор.

Будто не заметив его реакции, Сирдомин плюхнулся на стул напротив. Ресто подбежал с кувшином и второй кружкой.

— Она не желает моей помощи, — сказал Спиннок.

Сирдомин молча налил эля и грохнул кувшином, ставя его на место. — О чем ты болтаешь?

Спинное отвернулся. — Не мог найти тебя. Хотя искал везде.

— Так хочется сыграть?

«Игра? О да, Кеф Танар». — Ты выглядишь жалким стариком, Сирдомин. Кажется, мне нужно пожертвовать остатками личного достоинства и рассказать тебе все. Здесь и сейчас.

— Не уверен, что готов, — отвечал человек. — Твое достоинство для меня ценно.

Спинок вздрогнул. Ему все еще не хотелось встречаться взором с Сирдомином. — Я отдал сердце.

— Отлично. Но ведь ты не можешь на ней жениться:

— На ком?