Читаем Дамиан полностью

Тейлор похоронена в семейной часовне вместе с Цезарем. Они заслуживают общества друг друга, и никто никогда больше не потревожит их; будут гнить в одиночестве.

— Пора прощаться с Паломой, — говорит Габриэль, отвлекая меня от этой назойливой мысли.

Я поднимаю стоящую у ног урну, открываю и бросаю содержимое в море:

— Возрождайся свободной Палома Наварро Кортес. Отныне я буду такой! — восклицаю я сквозь слёзы.

Ветер заставляет пепел танцевать, а затем сопровождает его среди волн. Глаза Габриэля увлажняются, и он, прокашлявшись, маскирует всхлип и молча направляется вглубь острова. Я следую за ним на расстоянии. Прогулка до парковки позволяет нам обоим прийти в себя.

«Я должна двигаться дальше».

— Значит, ты ни капельки не будешь скучать по Пуэрто-Рико? — спрашивает Габриэль, заводя машину.

— Нет, но я буду скучать по тебе, — отвечаю, целуя его в щёку.

— Можешь не беспокоиться, я буду часто навещать тебя, хотя бы для того, чтобы убедиться, что ты питаешься. Боже! Ты кожа да кости! — ругает он.

— Эй, полегче, едва я вернусь к своему обычному ритму, то быстро приду в форму, хватит быть такой наседкой, — протестую я, взъерошивая его волосы.

Дорога до дома свободна. Когда доберёмся до моей квартиры, я должна начать собирать свои вещи, отбрасывая лишнее.

Пока я думаю о том, что мне предстоит навсегда оставить в Пуэрто-Рико, Габриэль снова начинает говорить:

— А как же некий Дамиан Монтеро, разве ты не будешь скучать по нему? Он приставал ко мне две недели, спрашивая про тебя.

«Дамиан Монтеро — моё проклятие. Если бы я только могла выкинуть его из мыслей, всё было бы идеально».

— Габриэль, он не хочет обязательств и не сделал ничего, кроме как заставил меня страдать. Я не собираюсь продолжать чувствовать себя плохо из-за человека, который так боится любви.

— Иногда труднее лишить себя боли, чем удовольствия, — приговаривает дядя, удивляя меня.

— С каких пор ты начал читать Фицджеральда? — недоверчиво спрашиваю его.

— Ты должна продолжать обсуждать книги с кем-то, верно? Палома любила читать и передала эту страсть тебе. Несколько книг не убьют меня и помогут почувствовать себя ближе к вам обоим.

Это такая сладкая мысль, что я могу растаять, как мороженое. Рано или поздно Габриэль найдёт подходящую женщину, я чувствую это.

— Ты замечательный человек, тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Милая, мне все это говорят, но не увиливай. Ты бы видела, в каком состоянии был синьор Монтеро, когда мы нашли тебя.

— Определённо лучше, чем я, — отвечаю, хихикая.

— Бланка, Дамиан может быть озабоченным кобелём, и ему трудно признаться, что любит тебя, но его жесты говорят за него. Кроме того, тебе нужен кто-то, кто сможет противостоять тебе.

— Самый сильный человек в мире — тот, кто умеет выстоять в одиночку, — цитирую Ибсена.

— Делай что хочешь, но подозреваю, твоё одиночество не продлится долго, — шипит он в ответ.

Я больше не слушаю дядю. Смотрю в окно, чтобы молча попрощаться с городом, в котором стала женщиной и в котором, к счастью, не умерла.

Дамиан

Прошёл месяц с тех пор, как я в последний раз видел свою Бабочку. И, возможно, два с тех пор, как она попросила меня оставить её в покое, но я не могу. Я сойду с ума, если придётся ждать дольше, без возможности держать её в своих объятьях. Конечно, я не тот прекрасный принц, которого Бланка заслуживает, но я сделаю всё, чтобы быть достойным её любви. И потом, я ничего не могу поделать, Бланка мне нужна.

Когда я вспоминаю её честность, не могу не восхищаться ею. Ну, она умолчала, что её отец — самый большой сукин сын во всём Пуэрто-Рико, но теперь я понимаю её. Знаю, у Бланки не хватало смелости сказать мне об этом, потому что она боялась моей реакции, и, на самом деле, была права. Я вёл себя как чудовище и готов заплатить за каждую свою ошибку, какую бы цену она ни назначила.

Держаться от неё подальше было нелегко, но я должен поблагодарить Габриэля за то, что он рассказывал мне о каждом её прогрессе.

Не знаю, как Бланка отреагирует, когда увидит меня. Может, она скажет, чтобы я отвалил, но я не позволю ей держать меня на расстоянии. Больше не позволю. Даже если мне придётся связать её, чтобы заставить выслушать меня; я заставлю её понять, что я чувствую и что мы можем быть вместе.

Я узнал о выписке Бланки из больницы и несколько дней бродил по городу, ожидая, что она свяжется со мной, но она не появилась. Я был растерян и разочарован.

Когда мне позвонил Габриэль и сообщил, что Бланка переезжает в Майами, всё внутри меня рухнуло. Она удалялась всё дальше и дальше. В последний наш разговор Бланка сказала мне, что собирается жить своей жизнью. Так, она и поступала.

Поэтому я решил последовать за ней. Я прилетел в Майами и сейчас стою перед её маленьким домиком на берегу океана.