Читаем Дама с собачкой полностью

Я честно проводила собаку в сон. Глядела, как она уплывает, и вспоминала ядовитые слова Ады: чем пафоснее горе, тем большая подлость за ним кроется. Ну, подлость не подлость, а вот предательницей я себя чувствовала. Собаки тоже имеют право на самозащиту. Даже если они киборги. А я лишила Василису этого права. Если она не выйдет из наркоза… Виновата даже не Ада. Виновата я.

Чтобы отвлечься от самоедства, я прошла в комнату ожидания. Кроме меня, там коротал время старичок с кошачьей корзинкой. Мы обменялись несколькими вежливыми фразами, после чего старичок вернулся к своему чтению с наладонного монитора, а я надела сбрую и принялась тщательно, посекундно изучать запись разговора с Адой. Меня не оставляло ощущение, что Ада либо сказала лишнее, либо не сказала чего-то важного. В ее угрозах не было цельности. Так мог бы угрожать полуграмотный бандит. Но не хоббит. Может, Ада не так уж плоха? И даже в безвыходной ситуации ухитрилась подать мне некий зашифрованный сигнал?

Я прослушала запись три раза. Потом сняла сбрую, откинула голову на высокую спинку кресла и закрыла глаза. После третьего прослушивания я окончательно запуталась. Я не поняла, что именно Ада пыталась сказать. Все глушили ее интонации. Интонации были настоящими. Интонации, мимика, жесты. Она действительно ненавидела. Меня. Всех. Ни капельки тепла к своему жениху. И вообще ей не хотелось идти за него. Она с удовольствием напилась бы в стельку и уснула на столе в том кафе. Наверное, этого ей хотелось больше всего на свете. У нее даже страха не осталось. Все утонуло в бессильной ненависти. Похоже, она не только алкоголем увлекалась. Еще наркотиками.

Где, когда она сломалась? Я помнила ее на втором курсе. Она ходила горделивая, на меня поглядывала свысока. Может быть, и вправду тогда спала с Максом. Ерунда какая: с ним кто только не спал. Он все женские коттеджи Военного университета обошел. И ладно бы только Военного. Когда я училась на третьем, у него случился кратковременный роман с Алишей Бетар. Красивая из них получилась бы пара. Роман не мешал Максу ревновать меня к каждому столбу. А Алиша быстро отрезвела. Я помнила тот наш с ней разговор, после которого мы и стали подругами. Он случился под Рождество, мы сидели в «Ладье» и чувствовали себя взрослыми мудрыми женщинами. Почему-то я лучше всего запомнила, что мы с ней в качестве символа нашей взрослости взяли по бокалу шампанского, но обе не притронулись к спиртному.

Ада же тогда выпала из зоны моих интересов. Я никогда особенно не приглядывалась к ней, а на третьем курсе стало и вовсе не до нее. Мы почти не встречались — ни в столовой, ни в тренажерке, ни на лабораторках. Я помнила только тест на устойчивость к психологическому давлению. Его проводили одновременно с практикой по допросам у инквизиторов. Собственно, инквиза практиковалась на нас, а мы учились сопротивляться инквизиторским методам, заслуженно считавшимся самыми крутыми по части психологии. Ломали нас без жалости. Я боялась, что лукавый жребий выбросит мне в партнеры-соперники Сэнди, но он, единственный на своем курсе, практиковался на настоящих преступниках, в тюрьме. А мне досталась Марта Кравиц. Хорошая, спокойная девушка, очень старательная, но без особого блеска. Ломала меня восемь часов. Не смогла. К концу допроса она выдохлась, а я была как огурчик. Тогда я и пошла на предел. Особый термин, он означал, что разведчик хочет знать границы своей выносливости. Тогда его допрашивают без перерыва, пока не сломается. Инквизиторы меняются. Разведчик фактически попадает в условия, приближенные к реальным. То есть белая комната, стул посередине, свет в глаза, в углу горшок. Разведчика привязывают к стулу — как положено, — два раза в сутки отвязывают, дают по стакану воды, позволяют справить нужду — тут же, на глазах у допрашивающих. Сильное испытание, даже когда знаешь, что это всего лишь тест. Я выдержала семьдесят два часа этого марафона. Абсолютный рекорд. Последним в очереди был Рой Тенерли. Великолепный инквизитор, мастер допроса. Я не сломалась. Когда меня отвязали от стула, я даже встала, сделала шаг и упала. Но не сдалась.

Аде по жребию выпал Мишель Деверо. Работал с ней восемь часов. Но у меня, помню, осталось стойкое впечатление, что сломал ее он много раньше. Да, кажется, кто-то упоминал, что видел их потом вдвоем в парке. Еще предположили, что они после университета будут работать в паре — как сейчас я с Августом. Но Мишель ушел стажироваться… А куда, кстати? Чуть ли не в контрразведку. Или в военную полицию? А Ада пропала из виду на целый год. Потом, как сказала Мелви, она внезапно всплыла, немного поработала у Августа и снова исчезла.