Читаем Дальше фронта полностью

Несколько пуль ушли рикошетом от брусчатки, штуки три вонзились в борт машины и завязли в карбоновой прокладке между металлом и внутренней обшивкой из горного каштана, который и сам по себе легко держит винтовочную пулю. Ружейную — тем более. Куски коры полетели и от чурбаков, надежно прикрывавших князя с адъютантом с правого фланга.

Да, на беду террористам, расположились они удачно. Место нападения было выбрано, конечно, неплохо, но с расчетом на мгновенный успех. А раз не вышло, топографический, да и временной факторы начали работать против налетчиков.

Распадок за спиной глубокий, вершины деревьев не поднимаются над его краем, значит, снизу в спину никто не выстрелит, а карабкаться по склону станут — шума будет много.

Справа россыпь почти метровой толщины колод, мертвое пространство за ними такое, что из леса, не поднимаясь в рост — не достать, а встать, — себе дороже выйдет. Князь показал, как стрелять умеет.

А спереди бруствер бронированного автомобиля.

И вряд ли в засаде больше десятка человек, причем рассеянных на отдаленных позициях и без надежной связи. Иначе под прикрытием шквального огня рванули бы сейчас с трех сторон сразу, взяли бы их живьем с минимальными потерями.

По крайней мере, имея в распоряжении один лишь взвод, Олег Константинович поступил бы именно так.

А если врагов всего отделение, то за вычетом командующего акцией, да того, в кого князь наверняка попал, на штурм бросаться особо и некому.

Один-единственный просчет допустили организаторы засады, и теперь им либо атаковать, не считаясь с собственными потерями, вдобавок рискуя получить вместо пленника труп, либо начинать переговоры. Причем бандитам надо еще учитывать фактор времени. В любой момент с той или другой стороны дороги может показаться случайная, а то и не случайная машина.

Ситуация вроде как с тем мужиком, что медведя поймал.

И еще вдруг вспомнились офицеры, Ляхов и Тарханов, которых князь первый раз награждал на сирийской границе. Не так там все было, конечно, но аналогия просматривается поразительная.

— Олег Константинович, — окликнул адъютант, непрерывно обшаривающий глазами окрестности, — прикройте меня… — он подтолкнул к князю по мокрому булыжнику тяжелый длинноствольный «Воеводин». — Пять зарядов осталось, и вот еще, — вслед за пистолетом бросил запасную обойму.

— А ты ж чего? — не понял замысла князь. Никакой тактической логики. От чего и для чего прикрывать оставшегося безоружным есаула?

— Да я же поохотиться завтра собирался. В багажнике мой «Зубр». Если достану, мы им устроим…

С той стороны хлопнуло еще несколько выстрелов, и опять пули рикошетом от булыжника прошли поверх голов. Потом захрипел, будто прокашливаясь, мегафон, из-за кустов донесся искаженный плохим динамиком голос:

— Эй, Ваше Высочество! Предлагаю бросить оружие и выходить с поднятыми руками. Безопасность гарантируем! Иначе через три минуты открываем огонь на поражение из гранатометов!

— Ну, Олег Константинович!

Князь привстал на колено и из обоих стволов замолотил на звук обычным в таких случаях приемом — две пули прямо, на уровне пояса стоящего человека, по две левее и правее и остальные с рассеиванием чуть выше уровня земли. И, как надеялся, опять в кого-то попал. По крайней мере, мегафон заткнулся, булькнув напоследок неразборчиво.

«Воеводин» и «Вальтер Р-38» разом смолкли с откинутыми на задержку затворами. Но есаулу времени как раз хватило.

Секунда — рывок к багажнику, вторая — откинуть крышку (слава тебе, Господи, замок не заело!), третья…

Миллер повалился на спину, сжимая в одной руке автоматический дробомет двенадцатого калибра, в другой — восхитительно тяжелые патронташи. Не совсем уместно хохотнул, глядя вверх.

Князь глянул туда же. В поднятой крышке багажника светились три кучных пробоины.

— Хорошо стреляют, гады, но мимо… Сейчас мы им сделаем! Я начну, и вы сразу в овраг. И бегом, не останавливаясь, сколько сил хватит. Я прикрою, подержу их чуток, потом за вами. Вы меня не ждите, километров через пять, не раньше, выходите на дорогу и с ближайшего телефона вызывайте десант, пусть весь район блокируют…

Не надеясь уйти живым, есаул торопился исполнить свой последний долг, выручить сюзерена из ловушки, дать ему шанс на спасение.

Олег Константинович не стал играть в ненужное благородство, мол, оба спасемся или оба погибнем с оружием в руках. У каждого своя функция в этом мире. Гвардия потому и «погибает, но не сдается», что для того предназначена. Это уж если совсем нет выхода, император или князь выезжают на поле боя в окружении последних уцелевших витязей.

Он молча кивнул головой, загоняя в рукоятки пистолетов полные обоймы, передернул затворы.

— Ну, с Богом!

— Дайте вашу фуражку…

Фуражка у князя приметная, корниловская, с черным бархатным околышем и красным верхом, глядишь, в первую секунду издалека не разберутся.

Миллер надвинул козырек пониже на глаза, освободил предохранитель. В подствольном магазине пять снаряженных волчьей картечью патронов, в подсумках еще полсотни таких же. На мелкую дичь есаул не охотился.