Читаем Дальний остров полностью

Мы с Хелликаром целый день осматривали участки на юго-востоке страны, где идет ловля сетями. Для этого может использоваться любая оливковая рощица, но подлинного размаха такая ловля достигает на плантациях акации — чужеродного здесь вида, который нет смысла культивировать, если ты не ловишь птиц. Эти плантации мы видели тут повсюду. Между рядами акаций лежат длинные полосы дешевого коврового покрытия; к шестам, обычно вставленным для надежности в старые автомобильные покрышки, наполненные бетоном, подвешены сотни метров почти невидимых «паутинных» сетей; и ночью на большой громкости там звучат записанные голоса пернатых, приманивающие перелетных птиц в пышные кроны акаций. Утром, с первыми лучами солнца, браконьеры начинают горстями кидать мелкие камешки, пугая птиц и принуждая их лететь в сети (красноречивый признак такой ловли — горка камешков у обочины дороги). Поскольку среди браконьеров бытует поверье, что отпускать птиц — значит губить участок, птиц нетоварных видов либо разрывают и кидают на землю, либо оставляют умирать в сетях. Те же, что идут на продажу, приносят до пяти евро за штуку, и с хорошего участка в день могут собирать по тысяче птиц и больше.

Самое браконьерское место на Кипре — британская военная база на мысе Пила. Я готов допустить, что британцы — самый птицелюбивый народ Европы, но база, сдающая свои обширные стрельбища в аренду кипрским фермерам, оказалась в щекотливом дипломатическом положении; после одного недавнего армейского проверочного рейда обозленные местные жители сорвали двадцать два знака, которыми была отмечена территория суверенной военной базы. За пределами базы борьбе за исполнение закона мешают организационные и политические трудности. Браконьеры организуют наблюдение, дежурят по ночам и догадались строить на участках маленькие лачуги: для того чтобы обыскать любое «место проживания», Служба охоты должна заручиться ордером, а за это время браконьеры успевают убрать сети и спрятать электронное оборудование. Кроме того, поскольку сейчас крупные браконьеры — это уголовники в полном смысле слова, сотрудники Службы охоты боятся нападений с применением насилия. «Главная проблема в том, что никто на Кипре, даже из числа политиков, не говорит во всеуслышание, что есть амбелопулию нехорошо», — сказал мне директор Службы охоты Пантелис Хаджигеру. Показательно, что рекордсменом по числу певчих птиц, съеденных за один присест (пятьдесят четыре), был политик, популярный на севере Кипра.

«Идеально было бы, если бы какой-нибудь всем известный человек вышел вперед и заявил: „Я не ем амбелопулию, этого нельзя делать“, — сказала мне директор BirdLife Cyprus Клери Папазоглу. — Но тут действует своего рода маленький пакт: не выносить сор из избы. Наш остров не должен плохо выглядеть в глазах остального мира».

«Когда Кипр готовился вступить в ЕС, — сказал Хелликар, — ловцы согласились: „Ладно, мы на время сдадим назад“. Но теперь для восемнадцати— и девятнадцатилетних браконьерство — это такой патриотический мачизм. Символ сопротивления Большому Европейскому Брату».

А у меня с «1984» Оруэлла сильней всего ассоциируется на Кипре внутренняя политика страны. Тридцать шесть лет назад Турция оккупировала север острова, и за эти годы юг, населенный греками, сделал в экономическом плане огромный шаг вперед, но в национальных новостях семь дней в неделю по-прежнему главенствует «кипрская проблема». «Все прочие темы заметаются под ковер, все остальное считается маловажным, — сказал мне кипрский социальный антрополог Яннис Пападакис. — Они говорят: „Как вы смеете тащить нас в Европейский суд из-за такого пустяка, как птицы? Мы судимся с Турцией!“ По поводу вступления в ЕС сколько-нибудь серьезных дебатов у нас не было: это просто-напросто считалось способом решения ‘кипрской проблемы’».

Самый мощный инструмент защиты птиц, имеющийся в распоряжении Евросоюза, — это его этапная директива 1979 года, которая предписывает странам, входящим в Союз, охранять все европейские виды птиц и обеспечивать им подходящую среду обитания. После вступления в ЕС в 2004 году Кипр не раз получал предупреждения от Еврокомиссии из-за нарушений директивы, но ни судебных решений, ни штрафов пока что не было; если законы об окружающей среде страны, входящей в ЕС, на бумаге согласуются с директивой, комиссия не склонна вмешиваться в то, как страна следит за их соблюдением.