Читаем Далекое эхо полностью

– Я вполне способна за себя постоять, Джимми. Мне приходилось иметь дело с типами похуже Колина Даффа. Так что тебе не стоило разыгрывал рыцаря в сияющих доспехах. А теперь давай отвезем этого парнишку домой.

Они вдвоем помогли Верду добраться до их машины и усадили на заднее сиденье. Когда Лоусон обошел машину и сел за руль, Дженис сказала:

– И еще, Джимми… Насчет того, чтобы выпить с тобой… Думаю, я пас.

Лоусон посмотрел на нее тяжелым взглядом:

– Как хочешь.

Всю дорогу до Файф-парка они провели в ледяном молчании. Там они помогли Верду дойти до входной двери и поспешили вернуться к машине.

– Послушай, Дженис, – обратился к ней Лоусон. – Мне жаль, что ты решила, будто я слишком резко отреагировал на Даффа. Но он вел себя нагло. Нельзя так разговаривать с офицером полиции.

Дженис облокотилась на крышу автомобиля.

– Он дерзил, это так. Но ты взвился не потому, что он оскорбил честь мундира. Ты выхватил дубинку, потому что где-то в твоей голове засело, что раз я согласилась с тобой выпить, то стала твоей собственностью. А он заступил на твою территорию. Очень жаль, Джимми, сейчас мне такое ни к чему.

– Все было не так, Дженис, – запротестовал Лоусон.

– Ладно, Джимми. Мир, хорошо?

Он обиженно пожал плечами:

– Твое дело. Знаешь, я ведь не страдаю от нехватки женского общества.

Он сел за руль. Дженис покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Эти мужики так предсказуемы. Едва почуют, что запахло феминизмом, и сразу в кусты.

А в доме на Файф-парк Зигги осматривал Верда.

– Говорил я тебе, все это плохо кончится, – ворчал он, а пальцы его бережно ощупывали синяки на ребрах и животе Верда. – Отправился попроповедовать, а возвращаешься – прямо статист фильма-мюзикла «О, что за чудная война». Так держать, воины Христовы.

– Моя вера тут ни при чем, – с трудом выговорил Верд, морщась от боли. – Это были братья Рози.

Зигги на миг замер:

– Это братья Рози так тебя отделали?

– Я стоял около «Ламмас-бара». Наверное, кто-то им сказал. Они выбежали и насели на меня.

– Черт! – Зигги поспешно направился к двери. – Джилли! – крикнул он наверх. Брилла дома не было. Чуть не каждую ночь после возвращения он где-то пропадал, иногда возвращаясь к завтраку, но чаще нет.

Алекс с грохотом сбежал вниз и оцепенел при виде разбитой физиономии Верда:

– Что с тобой, черт побери?

– Братья Рози, – коротко ответил Зигги. Он наполнил миску водой и ватой начал осторожно промывать лицо Верда.

– Они тебя избили? – не мог понять Алекс.

– Они считают, что это сделали мы, – прошептал Верд. – Ой! Не можешь чуточку полегче?

– У тебя сломан нос. Тебе нужно в больницу, – сказал Зигги.

– Ненавижу больницы. Ты сам поправь.

Зигги поднял брови:

– Не знаю, как у меня получится. Ты можешь остаться с лицом боксера-неудачника.

– Я рискну.

– По крайней мере, челюсть не сломана, – продолжал Зигги, склоняясь над Вердом. Он взялся за нос друга обеими руками и повернул его, сдерживая тошноту при хрусте встающего на место хряща. Верд вскрикнул, но Зигги не остановился. На верхней его губе выступил пот. – Ну вот и все. Сделал, как мог.

– Сегодня были похороны Рози, – объяснил Алекс.

– Нам никто не сказал, – пожаловался Зигги. – Теперь понятно, почему так чувства взыграли.

– Как ты думаешь, они не станут теперь гоняться за нами? – спросил Алекс.

– Копы предупредили их, чтобы к нам не цеплялись, – пробормотал Верд. Говорить становилось все труднее – челюсть немела.

Зигги внимательно посмотрел на своего пациента:

– Что ж, Верд, глядя на твое состояние, можно лишь молить Иисуса, чтобы братья к ним прислушались.

Всякие надежды на то, что смерть Рози будет скоро забыта, развеялись после газетных отчетов о ее похоронах. Снова эта история попала на первые страницы, и если кто-то из горожан пропустил первые публикации, то теперь все поневоле прочли о ней в новых статьях.

И вновь первой жертвой стал Алекс. Пару дней спустя, возвращаясь домой из супермаркета, он срезал путь по краю Ботанического сада, когда на него налетела компания Генри Кэвендиша, все в тренировочной форме для регби. Едва заметив Алекса, они засвистели, затем окружили его, толкая и пиная. А потом, навалившись кучей, потащили его к обочине дороги, где не было травы, и бросили в раскисшую глину. Алекс катался по земле, стараясь увернуться от их тяжелых бутсов. Особой опасности, как в случае с Вердом, не было, так что он больше разозлился, чем испугался. Случайный удар бутсы угодил ему по носу, и он почувствовал, как хлынула кровь.

– Отвалите! – крикнул он, вытирая с лица грязь и кровь. – Валите все на хер.

– Это тебе пора валить отсюда, мальчик-убийца, – прокричал Кэвендиш. – Тебя здесь не нужно.

Его прервал тихий голос:

– А почему ты решил, что здесь сам нужен?

Алекс протер глаза и увидел возле оравы нападавших Джимми Лоусона. Он не сразу узнал его без формы, но, когда узнал, на душе полегчало.

– Поди прочь, – крикнул Эдвард Гринхол. – Не твое дело.

Лоусон полез в карман анорака, вытащил свое удостоверение и, небрежно раскрыв его, произнес: