Читаем Далекое эхо полностью

Не то чтобы ему очень хотелось лениться. Он укрылся от удушающего участия матери, которое обрушилось на него, едва он рассказал о том, что случилось. На какой-то миг было даже приятно закутаться в кокон привычного тепла. Но постепенно он почувствовал, что задыхается, и удалился к себе, объяснив, что ему нужно побыть одному. Эти гарбовские штучки всегда воспринимались всерьез матерью, считавшей его интеллектуалом, потому что он читает книжки на французском. Ей не приходило в голову, что это делать необходимо, если язык – твой основной предмет.

Оно и к лучшему. Не мог же он выплеснуть на нее сумбур чувств, который грозил затопить его с головой. Всякое насилие ему претило. Это был чужой язык, грамматику и словарь которого он так и не сумел осилить. Поэтому недавнее столкновение с ним ошеломило Брилла и оставило в его душе какой-то странный осадок. Он не мог бы со всей искренностью заявить, что смерть Рози Дафф глубоко его огорчила. Она не раз унижала его перед друзьями, когда он пытался опробовать на ней свои чары, которые безотказно действовали на других девчонок. Но ему было не по себе от того, что ее смерть закинула его в какое-то неудобное положение, которое никак ему не подходило.

В чем он действительно сейчас нуждался – это в хорошей дозе секса. Вот что отвлекло бы его от ужасов прошлой ночи, стало бы отличной психотерапией, как хорошая скачка. К несчастью, сейчас у него в Керколди не было постоянных подружек. Может, ему стоило кому-то звякнуть? Кто-то из бывших наверняка будет рад возобновить отношения. Сочувственно выслушает и утешит во время каникул. Может быть, Джудит? Или, например, Лиз? Этим толстушкам всегда так льстило его внимание, что они уступали без всяких усилий с его стороны. При одной мысли об этом у него начал твердеть член.

Но в ту минуту, когда он уже собрался встать с постели и спуститься к телефону, в дверь постучали.

– Входи, – устало произнес он, недоумевая, что еще могло понадобиться его матери. Он поменял позу, чтобы скрыть начавшуюся эрекцию.

Но это была не мать, а его пятнадцатилетняя сестра Линн.

– Мама решила, что тебе может захотеться кока-колы, – сказала она, протягивая ему стакан.

– У меня есть и другие желания, – мрачно пробормотал он.

– Ты, наверно, сильно расстроен, – продолжала Линн. – Я и представить себе не могу, каково пережить такое.

Поскольку подружек рядом не было, Бриллу ничего не оставалось, как начать выпендриваться перед сестренкой.

– Это было что-то, – сказал он. – Врагу не пожелаешь пройти через такое. А полицейские – просто дебилы неандертальские. С какого-то перепугу насели на нас, как на ирландских террористов. Надо было быть не слабаком, чтобы это выдержать.

Неизвестно почему, на сей раз Линн не смотрела на него с бездумным восхищением и безраздельной поддержкой, каких он, несомненно, заслуживал. Она прислонилась к стене с таким видом, словно ждет паузы, чтобы спросить о том, что ей действительно интересно.

– Да, наверное, – механически проговорила она.

– Вероятно, нам придется еще отдуваться, – добавил он.

– Наверно, Алекс здорово перенервничал. Как он?

– Джилли? Ну, он у нас не мистер Сентименталь. Очухается.

– Алекс гораздо ранимее, чем тебе кажется, – яростно отрезала Линн. – То, что он играет в регби, вовсе не значит, что у него одни мускулы и никакой души. Ему наверняка, очень тяжело, ведь он был знаком с этой девушкой.

Брилл выругался про себя. Он на мгновение забыл, что его сестра отчаянно влюблена в Алекса. Она явилась сюда не угощать его кока-колой и выказывать сочувствие, а поговорить об Алексе.

– Что ж, наверное, ему повезло, что он не успел познакомиться с ней поближе.

– Что ты имеешь в виду?

– Она ему нравилась до безумия. Он даже приглашал ее на свидание. И если б она сказала «да», Алекс, как пить дать, стал бы первым подозреваемым.

Линн вся вспыхнула:

– Ты все это сочиняешь. Алекс не стал бы гоняться за официантками.

Брилл улыбнулся тонкой жестокой улыбочкой:

– Неужели? Сомневаюсь, что ты хорошо знаешь своего драгоценного Алекса.

– Ты подонок. Понимаешь? – откликнулась Линн. – Почему ты говоришь гадости об Алексе? Он же считается одним из лучших твоих друзей.

Она вышла, хлопнув дверью, и оставила его размышлять над этим вопросом. Почему он наговорил гадостей об Алексе, хотя никогда не слышал о нем ни единого плохого слова.

Медленно до него дошло, что в глубине души он винил Алекса во всей этой жуткой истории. Если бы они пошли прямо по тропинке, тело Рози Дафф нашел бы кто-то другой. Кто-то другой стоял бы над ней, ловя ее последнее дыхание. Кто-то другой чувствовал бы себя измочаленным и запачканным после долгих часов, проведенных в полицейской камере.