Читаем Далеко ли до будущего? полностью

Как видим, в середине и конце шести­десятых годов Стругацкие в своих про­изведениях поднимают вопросы, актуаль­ные и для того времени, но особенно громко резонирующие сегодня — вопро­сы демократизации общественной жизни, раскрепощения творческой энергии наро­да. Они ведут борьбу с самыми различны­ми проявлениями косности, социальной рутины. Они берут "социальный интег­рал" конформизма, эгоизма, безответ­ственности, они рассматривают эти каче­ства "под знаком вечности" и обнажают их несовместимость с идеалами комму­низма, с родовыми интересами человече­ства. И не случайно противники всего живого, честного, мыслящего наносят в это время Стругацким несколько ощути­мых ударов — не полемической шпагой, а дубиной. В 1969 году повесть "Второе нашествие марсиан" была подвергнута разносной критике сразу в двух периоди­ческих изданиях: "Журналисте" и "Огоньке". В фельетоне Ивана Краснобрыжего "Двуликая книга" и статье Ива­на Дроздова "С самой пристрастной лю­бовью" совпадают и набор обвинений, и методика их обоснования, и даже от­дельные формулировки. Логика удручаю­ще проста: если писатели изображают в обобщенном виде какие-то негативные явления, значит — злонамеренно подме­няют таким изображением картину на­шей героической и патетической действи­тельности.

Сейчас, разумеется, нет нужды давать развернутые ответы на подобные обвине­ния. Упоминаю я о них лишь в под­тверждение своей мысли: работа братьев Стругацких имела в те годы в высшей степени актуальный смысл.

Впрочем, тут пора остановиться. У чи­тателя может сложиться впечатление, будто Стругацкие ограничивают свои за­дачи острыми фехтовальными выпадами, нацеленными в негативные явления на­шей общественной жизни, лишь задрапи­рованными — для пущей аллегорично­сти — в фантастические одеяния. Это, конечно, не так. Актуальность писатели всегда понимали гораздо более широко. Эпиграфом к повести "Хищные вещи ве­ка" служат слова Сент-Экзюпери: "Есть лишь одна проблема — одна-единственная в мире — вернуть людям духовное содержание, духовные заботы...". Слова эти точно выражают направленность и масштаб творческих усилий Стругацких. Однако легко сказать — вернуть духовное содержание. Здесь, увы, не помогают са­мые добрые намерения, самые возвышен­ные наставления и проповеди. Недаром горький вопрос о действенности литерату­ры в последнее время все чаще звучит в дискуссиях и обсуждениях.

Слишком смело было бы утверждать, что именно Стругацким лучше других удается справиться с духоподъемными задачами. А все же постоянный читатель­ский интерес к их книгам говорит о небезуспешности усилий писателей. Какие же особые средства воздействия призвали они себе на помощь? Тут не обойтись без того, чтобы заглянуть в их творческую лабораторию. Ведь лаборатория "ма­гов" — место интересное.

Прежде всего Стругацкие побуждают читателя удивиться, заинтересоваться, стряхнуть с себя инерцию восприятия — будь то восприятие литературы или самой жизни. И здесь им на помощь приходит фантастический "хронотоп" — сочетание обстоятельств времени и места действия. Кабина космического корабля, экзотиче­ские инопланетные реалии, далекое буду­щее Земли — все эти неотъемлемые при­надлежности фантастического жанра са­ми по себе мобилизуют читательское воображение. Но и заслуга авторов тут несомненна. Они владеют даром особо выразительной передачи атмосферы не­обычного. И добиваются они этого отнюдь не "экстенсивным" путем, не механиче­ским нагнетанием фантастического, что часто встречается в тривиальной литера­туре. Стругацкие верят: эффект необыч­ного тем ярче, чем больше разность по­тенциалов между этим необычным и объ­емлющим его обыденным, привычный. Вспомним роман "Пикник на обочине". Образ Зоны — предполагаемого места по­сещения Земли пришельцами из космо­са — создается в первую очередь зримым описанием удивительных явлений, встре­чающихся там на каждом шагу. Но образ этот так сильно действует на наше вообра­жение еще и потому, что располагается Зона по соседству с заштатным городком Хармонтом, бытовые приметы которого воссозданы в романе в добротной реали­стической манере.