Она засмеялась, испытав чистое наслаждение от зрелища бараков бронов, которые прямо-таки гудели от голосов молодых людей, спешно натягивающих брюки, обрывающих пуговицы, приглаживающих волосы и так далее. Эта сцена напомнила ей то счастливое время, когда множество молодых женщин и мужчин, твердо намеренных выиграть драгоценный приз, рвались из всех сил, чтобы первыми вступить на борт корабля.

Они еще не достигли пандуса, когда она вдруг увидела некий слабо светящийся объект. Его очертания были смутны, но это, без сомнения, был Ниал Пароллан, направляющийся прямо к ее консоли, чтобы приложиться щекой к скрывающей Хельву панели.

- Не причиняй следующему столько горя, сколько ты причинила мне, хорошо, любимая? - Он уже начал поворачиваться, его очертания стали еще более расплывчатыми. - Ну а если ты все же воспользуешься протезом Copra для кого-нибудь из них, помни, я его доконаю. Запомнила?

Ей показалось, что она все еще бормотала какой-тр ответ, но он уже плыл, медленно покачиваясь, куда-то в сторону главного экрана, но уж точно, что не в сторону шлюза. Как раз в то мгновение, когда она услышала топот ног бронов, Ниал исчез, небрежно махнув рукой и растворившись в металле корабля, который одновременно был ею самой.

- Разрешите подняться на борт, мэм? - раздался чей-то задыхающийся голос.

Грег Бир

Путь: Путь всех призраков

The Way of All Ghosts

(перевод О.Мартынова)

1

Призрак последней возлюбленной нашел Олми Ап Шеннена в старейшем колумбарии Александрии, что во втором отсеке «Пушинки».

Олми стоял посреди зала, окруженный многоярусными рядами небольших золотых шаров. Это были урны, по большей части содержавшие лишь образец праха усопшего. Они поднимались к стеклянному потолку, удерживаемые внутри нежно-желтых колонн — силовых полей. Олми протянул руку и тронул гладкую серебряную пластину в нижней части колонны. Одно за другим, будто под резцом гравера, стали появляться имена мертвых.

Он убрал руку, когда в списке появилось имя «Илмо, Пол Йан». Здесь отдавали дань памяти солдатам из тех мест, где Олми вырос. В этой колонне было пять имен, знакомых ему еще со школы, — все пятеро погибли в схватке с яртами возле точки 3x9, в трех миллиардах километров Пути отсюда. Все пятеро исчезли без следа. Урны были пусты.

Деталей он не знал. Их и не нужно было знать. Погибшие служили «Пушинке» так же верно, как и сам Олми, но они никогда не вернутся.

Олми провел семьдесят три года, застряв на планете Ламаркия — служил Шестиединому, отрезанный от «Пушинки» и от Пути, который тянулся из седьмого отсека астероида. На Ламаркии он растил детей, любил и хоронил жен — прожил долгую и памятную жизнь в примитивных условиях необычнейшей планеты. Спасение, возвращение на Путь и почти мгновенное превращение из умирающего старика в пышущего здоровьем юношу потрясли его глубже, чем явление любого древнего призрака.