Размышляя обо всем виденном и слышанном, я пришёл к неожиданному, но логичному выводу. Миомбо-Керит, в отличие от иных племенных и государственных образований Южной Африки, устроено по принципу «трех колец» — или, если угодно, трех линий обороны. Внешняя — вассальные племена, такие как мангаджа, по чьей земле мы идём. Вторая линия — загадочные «гости с мушкетами», скорее всего беглецы-наёмники из Судана или с Восточного побережья. Сердцевина же страны — некие «джинна» они же колдуны, которые управляют и теми, и другими.

Невероятно? Мне кажется, очень даже возможно. Схема проста и надёжна, о чем-то подобном писал ещё Платон в «Критии», рассказывая об Атлантиде. Непонятно одно: какой силой обладают «джинна», если им служат солдаты с мушкетами и пушками? В магию и колдовство я, человек XIX века (слышишь, Даймон?) не верю — и верить не буду. Что ж, значит, не все тайны ещё разгаданы. Тем лучше!

Вспомнив в очередной раз покинувшего меня Даймона (случилось это на дневном привале), я решил произвести некий эксперимент. Подойдя к нашей Викири, я присел возле на неё на землю, поглядел девочке прямо в глаза и повторил слышанное от неё же: «Давно не общались, мистер Макферсон!» Не знаю даже, чего я ожидал — однако едва ли того, что за этим последовало. Викири, спокойно выдержав мой взгляд, столь же невозмутимо кивнула, после чего проговорила: «Оу, это вы, мистер Даймон?»

Свой голос узнать мудрено, однако выражение и, самое главное, слова принадлежат, без сомнения, мне. Именно так я обычно отвечаю на приветствие гостя из мира духов.

Самое интересное в этой история то, что она меня почти не удивила. Пребывание в африканской глуши явно пошло мне на пользу. Суеверный европеец не поверил бы своим ушам — или попросту испугался. Я, закалённый общением с «людьми XXI века», могу высказать предположение, что Викири наделена от природы способностью к N-контактам без использования специальной аппаратуры и бинауральных ритмов.

Приятно не сходить со стези науки и твёрдого материализма даже в подобных случаях!

Опыт на том не завершился. Меня интересовало главное: не воспоследует ли за этим что-либо ещё? Не услышат ли меня (точнее, маленькую Викири) в мире духов?

Услышали! Причём отозвался именно тот, кому мы обращались. Первыми словами навестившего меня поздним вечером Даймона были: «Вы меня звали, мистер Макферсон?»

На даже не это (!!!) стало для меня главным событием первого дня сентября. После полудня наш авангард вступил в небольшое селение, жители которого, уже знающие о вчерашнем поражении, встретили нас с немалым опасением, даже страхом. Однако леди Ньямоана строго-настрого запретила грабежи и насилия. После короткого разговора с приведёнными к ней старейшинами, войско и местные жители направились к стоящему неподалёку холму, почитаемому в сих местах священным. Там, в окружении солдат и мирных обывателей, леди Ньямоана торжественно провозгласила себя правительницей страны. Себя — её муж, рундо Калимбота не был даже помянут.

Дабы переворот (если именовать вещи своими именами) прошёл гладко, леди по моему совету раздала всем мачака подарки, воинам же выставила богатая угощение. С лёгким сердцем отдал я ради этого дела свои запасы коленкора. Редкая и высоко ценимая в этих местах ткань немало порадовала приближённых новой правительницы Читабо.

Леди улыбнулась и сама протянула мне руку для поцелуя. Кажется, я распорядился своим богатством не худшим образом.

Во время церемонии мне было отведено место рядом с леди Ньямоаной. Когда в ответ на её слова о принятии звания правительницы, раздались восторженные крики (коленкор!), случилось неожиданное. Леди сделала знак приближённым, и мне на плечи было возложено тяжёлое золотое ожерелье. Я не успел удивиться, а двое мачака, поклонившись, вручили мне тяжёлый железный меч, очень похожий на виденный у рундо. Толпа вновь разразилась криками, а леди Ньямоана, наклонившись ко мне, шепнула: «Ты этого хотел, шотландец Ричард?»

Ответить я не решился — и даже сейчас не решаюсь. В этих местах железный меч — знак власти, полагающийся верховному правителю.

Если это так, кто же я теперь?

О разговоре с Даймоном напишу в следующий раз. Меня зовут к леди Ньямоане.

Дорожка 17 — «Плач о комиссаре»

Автор и исполнитель Дмитрий Киммерфельд.

(1`36).

Скверная запись с магнитной ленты, другой достать не удалось. «Порубали хлопцы в спешке двух приблудших трубачей. Ах, как жаль, что порубили! Комиссару б потрубили…». Песня — память об экспедициях. Под гитару её пели, без гитары.

Белый свет фар, прорезающий сырую тьму, белая полоса на асфальте — появилась, исчезла, вновь выскочила откуда-то слева. Сколько на спидометре? Лучше не смотреть!

Слева и справа бесконечный строй ровных одинаковых деревьев. Лесопосадка. Значит, они уже за городом. Едут полчаса, если средняя скорость…