Читаем Д'Арманьяки полностью

– Высказывайтесь яснее, милорд! Его величество намерен обсудить с нами интересующие нас вопросы или нет?

– На этот вопрос сложно ответить, монсеньор! – Бедфорд ушёл от прямого ответа, – от его величества зависит не так много, как вам кажется. Возможно, он смог бы помочь в решении вопросов, о которых вы упоминали. Однако существует дофин, и король не может игнорировать наследника престола.

Скрытый смысл, содержащийся в словах Бедфорда, поняли и королева, и герцог Бургундский.

– А если предположить, что… что дофина не существует?

– Думаю, его величество пойдёт вам навстречу! Но это всего лишь предположение. Дофин существует, мадам! – Бедфорд поцеловал руку королевы и, уже покидая их, сказал, обращаясь к герцогу Бургундскому:

– Надеюсь, монсеньор, в ближайшее время представиться вашей прекрасной дочери!

Бедфорд покинул их, давая возможность обсудить то, о чём никто не сказал, но тем не менее все думали.

– Я никогда его не любила, – произнесла вслед уходящему Бедфорду королева.

– О ком вы, мадам? – не понял герцог Бургундский.

– Я думаю, вы знаете ответ на этот вопрос, – последовал ответ королевы. Поднявшись, она взяла герцога Бургундского под руку и произнесла обычным голосом, словно предыдущего разговора и не происходило:

– Придворные ждут нашего появления. Не будете ли вы столь добры, любезный друг, проводить меня до нашей любимой скамеечки, что возле фонтана?

– Мадам, – герцог Бургундский не мог скрыть довольной улыбки, – с превеликим удовольствием.

Ответ герцога Бургундского прозвучал двусмысленно, ибо непонятным оставалось, на какой же вопрос королевы он отвечал. Герцог Бургундский, не торопясь, проводил королеву до её любимой скамеечки, где уже собирались придворные. Он с учтивостью придворного помог королеве удобно устроиться и лишь после этого отпустил её руку, вставая рядом. Принимая поклоны от многочисленных придворных, герцог Бургундский первым приветствовал появление герцога Барского с обеими принцессами. Они раскланялись и произнесли несколько подобающих случаю слов, которых требовала учтивость. Королева благосклонно взирала на короткий диалог могущественного друга с Кастильским принцем и принцессами крови. Когда обмен любезностями завершился, королева пригласила их сесть. Герцог Бургундский устроился рядом с королевой, а наша троица расположилась справа от скамейки королевы. Придворные тут же окружили королеву и герцога Бургундского, осыпая их потоками лести и завязывая лёгкий, ничего не значащий разговор, который по своей сути не имел смысла, но, безусловно, тешил самолюбие королевы и герцога Бургундского. Ибо всякий в Париже и за его пределами знал, какие отношения связывают эту пару. Герцог Бургундский занял место последнего любовника королевы, покойного Буа-Бурдена. Два года назад король Франции, которого временно оставили приступы умопомрачения, навестил королеву. Несчастный король, болезнь была, несомненно, более привлекательна для него, ибо он застал в объятиях своей неверной супруги Буа-Бурдена. Разгневавшись, король приказал посадить Буа-Бурдена в мешок. После того, как его приказание было выполнено и вышеозначенный оказался в мешке, король собственноручно сделал надпись на мешке, которая гласила: «Дорогу королевскому правосудию». После этого беднягу бросили в Сену. В дальнейшей его судьбе не приходится сомневаться. Заняв место покойного Буа-Бурдена, герцог Бургундский мог со спокойствием встречаться с королевой, ибо даже король Франции был не в силах наказать его, одного из самых могущественных людей, хозяина Парижа и многих провинций, с мнением которого считались императоры и короли. Вот таков был герцог Бургундский, принимавший с милостивой улыбкой комплименты и поглощённый настолько, что не заметил собственного канцлера. Гилберт де Лануа, отвесив поклоны, встал чуть в стороне, ожидая, когда герцог Бургундский обратит на него внимание. За одиннадцать лет он почти не изменился. Лишь несколько морщин пролегли возле глаз, придавая его внешности более отталкивающее впечатление, и разве скулы на лице немного обострились. Глаза канцлера Бургундии были слегка прищуренными, а взгляд, быстрый и острый, выхватывал мгновенно любую деталь из протекавшего разговора.

Герцог Бургундский, наконец, заметил присутствие канцлера.

– А, любезный канцлер пожаловал, – воскликнул герцог, – видимо, что-то произошло. Лануа никогда не приходит, если не произошло нечто серьёзное. Раскрывайте ваши карты, сударь, нам любопытно, что вас привело. Лануа поклонился.

– С вашего позволения, монсеньор, я хотел бы обратиться с нижайшей просьбой к герцогу Барскому!

– Ко мне? – герцог Барский, уловив своё имя, удивлённо посмотрел на Лануа, которого видел впервые в жизни.

– Я совершенно забыл, – герцог Бургундский говорил, обращаясь к герцогу Барскому, – видите ли, кузен, в Марселе был убит мой капитан, который доводился родным братом нашему канцлеру. Не могли бы вы прояснить картину произошедшего, чтобы судить о том, случайность ли это или преступление, за которое следует строго наказать виновного.