Читаем Copy-Paste полностью

А посмотреть здесь было на что. За два дня три маленькие поисковые партии исходили клочок суши вдоль и поперёк, каждый вечер докладывая Сенсею об увиденном. Дима-сан, отъедавшийся на халявных харчах, только кряхтел от удовольствия. Островок оказался больше, чем они думали. Почти пятнадцать километров в длину и три – в ширину. Разведчики доложили о ещё двух найденных родниках питьевой воды. Правда, совсем маленьких и хилых и об одном неслабом ручье, почти что мелкой горной речке, которая сначала прыгала по склону самой высокой горки, а затем петляла по маленькой уютной долинке, находившейся меж двух длинных холмов. Долина лежала на другой стороне холмистой гряды и, расширяясь, выходила к уединённой бухте со стороны лагуны.

Немцы, прознав о том, что русские присматривают себе место для стоянки на этом острове, и вообще, думают о том, чтобы окончательно сюда перебраться, немедленно возликовали и стали оказывать своим спасителям совсем уж пристальное внимание, потому как оставаться здесь в одиночку они откровенно боялись. На генеральную рекогносцировку пошли все, кто мог осилить восьмикилометровый путь по джунглям и холмам. В лагере на берегу остались лишь те, кому 'оккупация' далась особенно тяжело. Через три часа ползанья по кустам, колючкам и крутым склонам Витя проклял всё на свете, но, в итоге, дело того стоило. Отряд из одиннадцати десантников и трёх немцев, судорожно дыша и обливаясь потом, перевалил через центральный гребень, продравшись через непроходимые джунгли, и увидел…

– Мать честная!

Витька не смог сдержаться и завернул заковыристую фразу. Остальной народ его радостно поддержал на разных языках и рванул вниз по склону. Долина лежала перед ними, как на ладони. Плоская, покрытая редкой пальмовой рощей, она была не больше полутора километров в длину и, на невооружённый взгляд Вити, метров семьсот-девятьсот в ширину. Дальний край упирался в лагуну, заканчиваясь белоснежным пляжем, а между редкими кронами деревьев виднелась причудливо изогнутая лента ручья.

Лак украдкой посмотрел на большого белого. Лак всегда гордился тем, что он хорошо воспитан, а, как известно, воспитанные ЛЮДИ не должны проявлять излишнее любопытство. Пусть даже и в отношении фаангов. Этот старый толстый и лысый фаанг отличался от остальных, которых Лаку довелось видеть в своей долгой жизни. На нём была дорогая и бессмысленно сложная одежда, на лице его светилась печать ума, а вместо ухающей речи южных дикарей, он говорил на непонятном, но вполне членораздельном языке.

Старый Лак вздохнул и утёр пот. Здесь, на вершине мира, было очень жарко. Вода на корабле давно закончилась и если в ближайшие день-два они её не найдут… дальше, младшему резчику Лаку, даже думать на эту тему не хотелось.

Всю свою долгую жизнь резчик Лактаматиммурам провёл в монастыре, обучая послушников и занося на тёмные деревянные дощечки знания и мудрые мысли почтенных наставников. Жизнь в королевстве неспешно текла своим чередом и, казалось, ничего в ней не менялось, но цепкий и острый ум резчика стал замечать, как постепенно стали исчезать отчёты о далёких походах, о новом строительстве или об основании новых поселений. Напротив, всё чаще в монастырь приходили просьбы о помощи. Крестьяне просили железные инструменты, военные (!) требовали оружия, строители – топоры, пилы и гвозди, на что старший кузнец Бат лишь пожимал плечами.

Железа не было. Единственный известный в обитаемом мире источник железа – склоны священной Путы, давно иссякли. Поговаривали, что где-то далеко на севере железо встречалось не только в виде самородков, но мало ли чего говорят про север!

Год шёл за годом и однажды Лак, получив заветный ранг младшего резчика, с горечью понял, что такая жизнь ему более не интересна. Что ему душно и скучно и хочется чего-то нового.

'Мне уже пятьдесят. Сколько ещё? Пять лет? Десять?'

Семьи у него не было, зато имелось четыре племянницы – дочери родного брата, в которых он души не чаял. Брат, надрываясь, обрабатывал свой клочок земли, отвоёванный у джунглей, но семья всё глубже и глубже сползала в нищету.