Читаем Copy-Paste полностью

В стойбище стоял ор. Стоны, смех, плач, вопли. Все это смешивалось в такую жуткую какофонию, что хотелось заткнуть уши и бежать куда подальше. Столько горя и боли изливали друг другу люди, что волосы вставали дыбом и без всякого перевода.

Витька заткнул уши.

Стало, действительно, легче. Егоров с сочувствием посмотрел на турка, пытавшегося объяснить кто они и откуда. Его не слушали. Его тискали, обнимали и целовали. Йоахим успел сообщить обезумевшим от счастья родителям, что почти все дети живы и те пытались качать всех попавшихся им на пути десантников.

Рядом без сил свалился Олег. Глаза у него были круглые, а голос нервно дрожал.

– Дааа… видать сурово им пришлось.

От десятков холмиков у подножия горы несло таким 'могильным' холодом, что Виктор зябко повёл плечами.

– Дааа… видать сурово.

– Виктор, иди сюда!

Из центра немецкого стойбища махал рукой Мельников.

После того как первые, вторые и третьи страсти улеглись, а Дима-сан пришёл в себя после первой в его жизни 'боевой' схватки, ему остро захотелось сделать три вещи.

Попить.

Умыться.

И надавать Витьке по шее.

Однорукий здоровяк, на котором не отрываясь, висел Йоахим, сориентировался в этом бардаке первым. Висевший над лагерем гомон он пресёк громкой руганью, пинками и отрывистыми командами.

Мельников открыл рот. Рыдавшие минуту назад женщины, подростки и немногочисленные мужчины кое-как утёрли сопли и слёзы, поднялись на ноги и выстроились в некое подобие строя. Однорукий пролаял несколько команд, и народ организованно рассыпался на несколько частей. Мужчины понеслись убирать тела, женщины частью ринулись в воду, частью занялись помощью особо пострадавшим, и никакой неразберихи и толчеи при этом не было.

Мельников представил, что бы творилось после таких событий в его лагере, и грустно шмыгнул носом. Об этом даже думать было боязно. Мужчина напился из родничка, смыл с себя грязь и пот и, шумно отфыркиваясь, огляделся.

'Где ж ты…'

– Виктор, иди сюда!

'Ща я тебя…'

С Егоровым вышел облом. Сенсею хватило одного взгляда в равнодушные глаза Вити, чтобы понять – ему похрен. Причём всё и совсем. А ещё командир увидел в глазах своего подчинённого хорошо скрытую СНИСХОДИТЕЛЬНУЮ усмешку. Дима поперхнулся и резко сменил тему.

'Да. Точно. Победителей не судят'

Витька, как ни крути, был победителем.

– Ну что, Виктор… э…

– Сергеевич.

– … Сергеевич. Пойдём смотреть, что тут да как?

Уже через час все планы, которые выстроили шеф и его новый первый зам полетели в тартарары.

Витька, втайне офигевая от своего нового статуса, с ещё большим удивлением выяснил, что идей, что же делать 'после того как' у Димы не было вообще. Мельников ввязался в драку сам и ввязал в неё своих людей, не имея ни малейшего представления, как быть со спасёнными немцами дальше.

Сначала они, конечно, решили вывезти всех немцев к себе.

– В тесноте, да не в обиде, да, Вить?

– Да, Дим. А жрать что будем?

Затем они подумали и решили, что нечего в чужую жизнь лезть и что привезти оставшихся детей сюда, куда проще, чем увезти отсюда полсотни человек. На острове кроме десантников было пятеро мужчин, тридцать одна женщина и пятнадцать детей и подростков. И как такую ораву перетащить за тридевять земель на лодочке ни Виктор, ни Дмитрий не знали.

А потом их позвали на обед, и всё встало с ног на голову. Всего за один час десяток женщин и подростков набрали на ближайшей отмели креветок, нарвали в лесу каких-то плодов и сварили в большущем глиняном горшке (очень коряво слепленном, надо сказать) восхитительный супчик! С корешками, листиками и прочими травками. Когда Витька сметелил вторую тарелку и стал способен воспринимать вкус, то он с изумлением понял – эта 'ушица' по вкусу здорово смахивала на так любимый им тайский том-ям.

– Гюнтер, скажи, а у вас с пищей всегда так хорошо или только по праздникам?

Оказалось, что 'да'. Местные воды просто-напросто кишели рыбой, омарами, гигантскими креветками и прочей морской живностью. Немцы, наблюдая за дикарями, определили три вида съедобных плодов и довольно много растений и трав, которые 'индейцы' и 'неандертальцы' активно употребляли в пищу. Рецепт супчика женщины тоже подсмотрели у врага.

– Ja. – Счастливый папаша прижал к себе сына, а Йилмаз, сытно отдуваясь и икая, перевёл. – Здесь всегда так. А там, – немец махнул культёй на джунгли, – пальма растёт. Веерная. Лист оторвёшь – сок сладкий бежит. Как сахар.

Турок непроизвольно причмокнул.

– Шекер. Ммммм…

Витька посмотрел на зависшего Диму.

'Приезжайте к нам на Колыму'

'Нет. Уж лучше вы к нам'

– Дима, надо нам сюда перебираться.

С отплытием назад все дружно решили повременить. Даже метавшие на Витю бессильно-ненавидящие взгляды Данияр и Игорь на время забыли про него и отвлеклись на гораздо более важное дело – осмотр острова, который было предложено именовать Новая земля. Сами немцы, обитавшие здесь уже больше недели, остров так толком и не осмотрели, а с появлением дикарей это стало невозможно.