<p>Алексей Федотов</p><p>Чужой мир: Академия</p>

<p>Глава 1</p>

Тьма — зеркало, способное отразить истинную сущность. Когда нет более света, заслоняющего суть бликами, суть остается, отверстая и обнаженная. Скажи, как выглядишь ты перед лицом Тьмы — она скажет, каков есть ты…

Я стоял на той же арене, но вместо серого тумана вокруг меня — тьма. Не просто бесплотная темнота, но активная всепоглощающая и плотная тьма, окружающая небольшой радужный круг вокруг меня. Тьма была живой и из нее постоянно выстреливали жгуты-щупальца стараясь добраться до моего тела. Но попав в радужный круг развеивались на множество черных возвращавшихся к родителю. Тьма шипела и страдала что не может добраться до меня. Тьма шептала, кричала, молила…

— Ты мой…

— Почему ты сопротивляешься…

— Пойдем за мной, и ты воистину станешь великим…

— Не сопротивляйся…

— До тебя были тысячи, что согласились…

— Почему ты еще думаешь…

— Подумай…

Я молчал и смотрел на нее ощущая, как вне круга тьма становиться плотнее и все сильнее давит на то что меня защищает. Это было сродни с погружением в глубину, когда толща воды стискивает тебя в своих объятьях все больше и больше…

— Я могу вернуть тебя обратно в твое предыдущее тело…

— Я могу многое если ты согласишься…

— А не пойти ли тебе лесом… — сказал я усмехаясь. Никогда не любил назойливость. — Как-нибудь сам разберусь!

Тьма захохотала многими голосами и не переставая смеяться породила-свила толстое щупальце и бросила им в меня. На этот раз защита не устояла и жгут тьмы пробил мне грудь. Тьма довольно прошептала-прокричала:

— Теперь ты мой!

Круг вокруг внезапно замерцал, вспыхнул радужным цветом расширяясь и продавливая сопротивление.

Тьма заорала с хлюпаньем выдирая распадающиеся щупальце из меня и попятилась от разбухающего круга-защиты. От невыносимой боли я упал на колени и на грани сознания видел, как мое тело начинает мерцать-изливаться радужным сиянием в такт увеличивающегося круга…

Мое пробуждение было мягко скажем болезненным. Болело все и куда хуже, чем при инициации месяцем назад. Мое тело стало одним часто пульсирующим источником боли, которая, когда я чуть приоткрыл глаза еще усилилась.

Я лежал на спине в нашей повозке, которая за недели путешествия стало узнаваемой до мельчайших деталей хоть я и приходил в нее только спать. На меня тут же обрушились водопад воспоминаний последних дней и последних минут до моего падения во тьму. Голова и так сильно болела, но после калейдоскопа картинок казалось, что она сейчас взорвется.

Я зашипел сквозь сжатые зубы от невыносимой боли и закрыл глаза. По-моему, я снова потерял сознание потому что, когда я в очередной раз открыл глаза изменилось положение солнца ярким пятном, просвечивающим через тент. Тогда оно было аккурат над повозкой, а сейчас явно склонилось к вечеру. Да и боль в теле стала терпимой настолько, что я осторожно повернул голову направо-налево оглядываясь.

Как ни странно, в повозке я был один. Что было странно учитывая характер моих ран. Я бы не оставил тяжелораненого человека одного. Хотя…