Читаем Чужие тексты (СИ) полностью

Высокий, плечистый - даже в своем семидесятилетнем возрасте сохранивший крепость и гордую осанку - человек, не сломленный жизненными обстоятельствами. Обильно побитые сединой золотистого цвета волосы обрамляли изрезанное морщинами властное лицо с живыми, пронзительно синими глазами. Голограммы никогда не дают истинного представления о человеке, в отличие от своих собственных глаз. Какая-то знакомая, кривоватая саркастическая улыбка, казалось навечно приклеившаяся к лицу. Пришло мгновенное узнавание: Великая Сила! - да я эту улыбку иногда у себя в зеркале вижу. Бывает так - увидишь человека, и уже чувствуешь к нему расположение, даже не будучи с ним знакомым. Так и у меня вышло с Гарольдом Тионом. Впрочем, как сказал он мне потом сам, только при нашей личной встрече он все и решил окончательно, по своему выбору наследника. Потом у нас с ним был долгий разговор, и я согласился. На все, что от меня хотели.


"Жить захочешь, не так раскорячишься!" - вспомнилась мне фраза откуда-то из тех, чужих воспоминаний. - И я готов был воспользоваться любым подвернувшимся шансом. А доступ к ресурсам всего Тионского кластера это слишком жирный шанс, чтобы его упускать. И черт с ней, с женитьбой - от этого еще никто не умирал. Все юридические процедуры, связанные с усыновлением и помолвкой мы успели провести еще до начала войны. И даже кому надо приглашения на свадьбу, назначенную через три месяца - быстрее было "не прилично" - успели разослать до первых выстрелов. Что характерно, из республиканцев от приглашений потом не отказался никто. Ну, кроме, понятно, господина Канцлера - впрочем, после начала боевых действий это было само собой разумеющимся.


И политические внутри тионские телодвижения, и приготовления к свадебным торжествам продвигались четко и по плану, не смотря на начало войны - Республика вроде как была далеко, а Конфедерация вот она, рядом. "Независимые" миры кластера дружно признали меня своим сюзереном, сохранив, тем самым, и видимость самостоятельности и "политическое лицо" - вот прямо после свадебной церемонии и присягнули. Но еще вернее их привязали к "новому порядку" деньги и военные заказы Конфедерации - но тут неплохо перепало и прочим мирам кластера. Джаминере, ставшая моей неофициальной "столицей", Корлакс, Лианна, Кларив - и еще куча других планет - все, у кого в кластере были хоть зачатки промышленного или даже аграрного производства, спешили урвать свой кусочек от колоссального денежного потока военных расходов Конфедерации. В проснувшемся от вековой спячки Тионском кластере резко возросла деловая активность. Вновь устанавливались деловые связи не только внутри самого кластера - в них вовлекались и окрестные планеты. Даже те, которые сами служили штаб-квартирами могущественных межзвездных корпораций, учредителей Конфедерации, вроде Фелуции и Марканы. Впрочем, ни Шу Май, ни Пассел Ардженте, ни Уот Тамбор, с нашим с ним раксусским проектом, не были против того, чтобы заработать еще и на тионском бизнесе. Паровой каток войны медленно, но верно набирал обороты - и топлива для работы ему требовалось все больше и больше.


Еще из того веселого, что произошло на моей свадьбе: дядя впервые вывел в свет свою "новую ученицу, необычайно талантливую девочку". - Да, Их Сиятельство тот еще эпатажник! - Короче, Граф появился на приеме, состоявшемся после церемонии, вместе с Вентресс. А душка Асажж не придумала ничего лучше, чем повесить себе на пояс пару светошашек - было до жути забавно наблюдать, как джедаи, из охраны республиканской делегации, их разглядывая, чуть ли не писали кипятком. А особенно интересно было наблюдать за Энакином Скайуокером - тот вообще, то пялился на Вентресс, то на сенатора Амидалу, то - со злобой - на моего дядю. И еще, при этом, ухитрялся поддерживать разговор со своим наставником и другими республиканцами. И только черная перчатка, на его правой руке, заставляла сжиматься сердце от дурного предчувствия неизбежной грядущей беды.


В общем, неплохо народ на свадьбе погулял - за державу обидно не было. Потом, когда гости разъехались, пришло время выполнять свой монарший долг, тем более, что невеста отрицательных чувств, к вашему покорному слуге, вроде как не испытывала. Любви, впрочем, тоже: на миг мне даже стало завидно, когда я вспомнил Скайуокера и Амидалу - и те взгляды, которые они изредка воровато друг на друга бросали исподтишка. А через неделю** после того, как гости разъехались, Республика, наконец-то, напомнила о себе, высадив экспедиционный корпус на Лианну. И мне стало не до личных дел.






*Дарита - дословно, с языка раката, "повелевающий звездами" - титул, который принял Ксим, по прозвищу Деспот. Ну, в общем, то же самое, что "император".


P.S. Специально для ситолюбов: Ксим имел, на этот титул, куда больше права, чем древние повелители ситов. Между прочим, Стигийская кальдера, вместе с Коррибаном - тогда его именовали Песегам - была завоевана войсками Деспота без проблем, в отличие от того же Ранруна, например. - Вместе со всеми Ситами-победителями-ракат и Темной Стороной Силы в придачу.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Разум
Разум

Рудольф Слобода — известный словацкий прозаик среднего поколения — тяготеет к анализу сложных, порой противоречивых состояний человеческого духа, внутренней жизни героев, меры их ответственности за свои поступки перед собой, своей совестью и окружающим миром. В этом смысле его писательская манера в чем-то сродни художественной манере Марселя Пруста.Герой его романа — сценарист одной из братиславских студий — переживает трудный период: недавняя смерть близкого ему по духу отца, запутанные отношения с женой, с коллегами, творческий кризис, мучительные раздумья о смысле жизни и общественной значимости своей работы.

Илья Леонидович Котов , Станислав Лем , Рудольф Слобода , Дэниэл Дж. Сигел , Константин Сергеевич Соловьев

Публицистика / Самиздат, сетевая литература / Разное / Зарубежная психология / Без Жанра
Пятеро
Пятеро

Роман Владимира Жаботинского «Пятеро» — это, если можно так сказать, «Белеет парус РѕРґРёРЅРѕРєРёР№В» для взрослых. Это роман о том, как «время больших ожиданий» становится «концом прекрасной СЌРїРѕС…и» (которая скоро перейдет в «окаянные дни»…). Шекспировская трагедия одесской семьи, захваченной СЌРїРѕС…РѕР№ еврейского обрусения начала XX века.Эта книга, поэтичная, страстная, лиричная, мудрая, романтичная, веселая и грустная, как сама Одесса, десятки лет оставалась неизвестной землякам автора. Написанный по-русски, являющийся частью СЂСѓСЃСЃРєРѕР№ культуры, роман никогда до СЃРёС… пор в нашем отечестве не издавался. Впервые он был опубликован в Париже в 1936 году. К этому времени Катаев уже начал писать «Белеет парус РѕРґРёРЅРѕРєРёР№В», Житков закончил «Виктора Вавича», а Чуковский издал повесть «Гимназия» («Серебряный герб») — три сочинения, объединенные с «Пятеро» временем и местом действия. Р' 1990 году роман был переиздан в Р

Антон В. Шутов , Владимир Евгеньевич Жаботинский , Антон Шутов , Владимир Жаботинский

Проза / Классическая проза / Русская классическая проза / Разное / Без Жанра