Читаем Чужая жена полностью

Как же я скучала по ней! Сама не понимала, как сильно, пока не обняла это чудо. Мы не виделись почти два месяца, но девочка не забыла обо мне и обрадовалась нашей встрече. Оказалось, что малышка скучала по мне не меньше, чем я по ней.

– Пироженка моя, как же я соскучилась! – Растроганно прошептала я, гладя ее мягкие волосы, которые, как и раньше, ниспадали по спине темной волной. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Какая ты стала взрослая и красивая! – Я рассматривала ее красивое розовое платьице и щекотала мягкий животик, от чего она, взвизгнув, звонко рассмеялась.

– Скучала по Шах, – ластилась ко мне девочка.

Эти слова так порадовали меня! Ася была очень нежным ребенком, всегда обнималась и любила, когда целовали ее пухлые щечки, не отстраняясь при этом, как многие другие малыши. Когда я думала о своих будущих детях, в мыслях возникал образ Пироженки. Именно о такой дочери я всегда и мечтала. «Жаль, нельзя забрать ее себе» – подумала я в очередной раз. Все бы отдала, чтобы иметь ежедневную возможность проводить с ней все свое время. Раньше господин Мансур привозил ее к нам хотя бы несколько раз в неделю, сейчас же я была лишена и такой возможности. Это тоже заставляло меня изо дня в день злиться на него.

Сев рядом с Пироженкой, я притянула ее к себе на колени, не в силах расстаться со своей драгоценностью. В такой позе и застал нас, как всегда недовольный, господин Мансур.

– Ася, тебе не кажется, что ты уже достаточно взрослая, чтобы сидеть на коленях? – Спросил он, входя в кабинет с тарелкой в руках. Видимо, он и выходил за едой, оставив Пироженку одну.

Я хотела ответить, что в три годика ребенку в самый раз и следует сидеть у взрослых на коленях. Но я прекрасно понимала, что он имел в виду именно мои колени. Господин Мансур никогда и не скрывал своего недовольства моей привязанностью к девочке, и, если бы не его уважение к моей покойной свекрови, он бы ни за что не позволил мне проводить время с Асей.

– Неть! – С серьезным видом отказалась Пироженка, когда он позвал ее к себе за стол. – Шах покорми!

Сжатые губы Господина Мансура ясно давали мне понять, насколько он недоволен сложившейся ситуацией. С трудом удержавшись от смеха, я протянула руку, молча попросив передать тарелку с супом, в которую он уже накрошил хлеб, как любила Пироженка. Мужчина, как и я сама, знал, что если он сейчас начнет настаивать на своем, то его дочь не только не поест, но еще и закатит знатную истерику с криком и слезами. Упрямство своего отца она унаследовала в двойном размере.

– Посмотрю на тебя, когда ее не будет, и ты прибежишь ко мне, – проскрежетал мужчина сквозь зубы, буравя ребенка почти обиженным взглядом и, наконец, передавая мне тарелку.

Спрятав улыбку, когда Пироженка даже бровью не повела на такое заявление, я начала аккуратно кормить ее, чувствуя, как господин Мансур наблюдает за нами. Он сидел за своим столом, но я понимала, что занят он вовсе не работой.

Можно подумать, я не знаю, как накормить ребенка, и мне нужен соглядатай. До чего же он все-таки странный человек!

Звонок телефона отвлек его, позволив мне ненадолго расслабиться и продолжить наслаждаться обществом Пироженки.

– Какая хорошая девочка! Все съела, вырастешь большой и умной. Главное – не такой вредной, как твой папочка, – последнее я добавила почти шепотом, однако, неизвестно каким образом, мои слова все-таки долетели до слуха Зазнайки.

– Может, с кем-то просто невозможно общаться по-другому?

И когда он успел подойти так близко?

– Если ты наигралась, может, вернешь мне мою дочь? Она все-таки не игрушка.

Опять этот сухой холодный тон.

– Да что я Вам такого сделала? Почему Вы все время ворчите и не довольны мной? – Взвилась я, забыв о том, что Пироженка все еще находилась у меня на руках.

Каким-то непостижимым образом она, испугавшись моей вспышки негодования, ухватилась за мой шелковый платок, и он вместе с шапочкой соскользнул с моей головы!

Волосы рассыпались, видимо, заколка расстегнулась. Я была так поражена произошедшим, что совершенно забыла о присутствии мужчины, перед которым теперь находилась непокрытой. Пироженка, довольная произведенным эффектом, рассмеялась, размахивая моим платком как трофеем. Отвлекшись на ребенка, я забыла о том, как выгляжу, а когда опомнилась, то могла лишь широко раскрытыми от удивления глазами наблюдать, как мужчина не только не отвернулся от меня, как того требовали приличия – о, он даже не думал отводить взгляд! – а, наоборот, словно завороженный, рассматривал меня, будто видел впервые. Даже не моргал и не реагировал на визги Пироженки. Он просто смотрел на меня так, что я опять почувствовала то чертово волнение, от которого безрезультатно пыталась избавиться несколько часов подряд! Ну что за проклятье? Мало мне одного взгляда господина Мансура, так еще и снова вернулось это невероятное чувство! И что мне прикажете делать?