Договорить я не сумел, потому что как раз в это время из кухни вывалились ангел с дьяволом, и собственный ор вдруг стал таким тихим, почти беззвучным. Эти двое ругались во всю глотку, не жалея сил и связок. Встрёпанный злющий Люц, словно приготовившийся к броску кот, стоял напротив хмурого ангела, зажавшего в зубах сигаретку и скрестившего руки на груди.

– Какого хрена ты на меня наезд устраиваешь? Какой хочу контракт, такой и устраиваю! – кричал дьявол так, что уши закладывало. – Сам не лучше!

– А чем я плох?

– Чем? Чем?! – Люций аж задохнулся от возмущения.

– Вот именно! – рыкнул ангел, едва ли не перекусывая сигарету.

– А ты подумай!

– Ничего не знаю, рогатый.

– Ууу, козёл пернатый, – блондин вспыхнул, краснея то ли от злости, то ли от внезапного смущения. – Ничего дальше своего носа не видишь. Хоть разок, ну хоть разочек приглядись, осмотрись и пойми. Твоя работа – не главное. Есть и другое! И другие…

– В смысле? – казалось, Майкл искренне удивился, он даже в лице переменился.

– В прямом! – закатил глаза. – Но для тебя же главное – контракт, конечно же, конечно. Значит, для меня тоже так будет! Пошли, Жень.

И, развернувшись, Люций вдруг ухватил меня за руку и потянул в сторону комнаты. Кажется, Славкиной, я не видел точно, потому что силищи у парня было хоть отбавляй: вместо того, чтобы устоять на месте, я едва не полетел следом за дьяволом, утянувшего свою добычу, словно пушинку. Ошалелый Майк так и остался стоять посреди зала, а Славик – с отвисшей челюстью сидеть на диване.

Люций же, стоило нам оказаться в полутёмной комнате, даже не удосужившись закрыть дверь, накинулся на меня, целуя подбородок, шею, губы… всё, докуда мог дотянуться, неловко поднявшись на носочки. Одна его рука легла на мои плечи, другая – залезла под майку, уверенно лаская живот, грудь, а потом опустилась ниже, легко расстёгивая пряжку ремня. Внезапная вспышка дикой страсти, затягивающая, заставляющая раствориться в себе, возбуждающая до боли.

Хотя, я уверен, щёки Люция всё так же горели сейчас румянцем – его прикосновения и поцелуи были ужасающе горячими. Да если бы дьявол так настойчиво напал на меня в первый день подписания контракта, то условия были бы выполнены уже тогда – нереально не откликнуться на такой напор.

Блондин ещё сильнее прижался ко мне, накрывая ладонью пах и чуть сжимая, срывая с моих губ рваный вздох сквозь стиснутые зубы. Губы его коснулись шеи в чувственном поцелуе…

Раздался хлопок закрывшейся двери, принёсший с собой поток прохладного воздуха, послышался громкий топот и в ту же секунду кто-то ухватил Люция за шкирку, отбрасывая его в сторону. Белобрысый дьявол зашипел, собираясь кинуться на обидчика, прервавшего такой пикантный момент, но… пришедший. Не обращая внимания на Люция, ухватил меня за ворот майки и резко притянул к себе, целуя. Жёстко, уверенно, остервенело – никто и никогда не целовал меня так. Настолько ярко и сильно, подаваясь навстречу всем телом и в то же время продолжая сжимать ткань кофты, словно боялся происходящего.

Если честно, в первую секунду я опешил, а очнулся уже тогда, когда с огромной охотой отвечал целующему, ощущая, как с каждым мгновением возбуждаюсь всё сильней. Чёрт!

С силой оттолкнул "неизвестного поклонника" да так и замер, шокировано глядя на него. Нет, правда, я хоть и понимал, что кроме Люция и него в этой квартире больше нет никого такого тонкого и низкорослого, но…

– С-славка?

13 – Любовь – главное препятствие для дружбы

Друг стоял напротив меня, смотрел прямо, уверенно и даже как-то обречённо – взгляд он больше не отводил. И молчал, как прежде, хотя что вообще можно было ответить на мой убийственно содержательный вопрос?

Да и что стоило сделать? Осведомиться, не перепутали ли меня с Майком? Или ещё что?

Впрочем, всё равно: что-либо более осмысленное спросить бы не получилось, потому что в данный момент я пребывал в глубочайшем шоке. Слов и даже мыслей нет, вместо них – невнятное мычание пещерного человека да множество образов, заполняющих сознание. Поцелуй, такой яркий, кружащий голову; ощущение тёплых мягких губ на моих; страсть, бурлящая в крови, и волнами накатывающее возбуждение. В память врезалась каждая деталь, даже то, как сильно и остервенело сжимали тонкие пальцы мою кофту, и как ворот надавливал на шею. Наслаждение и дискомфорт – притягивающее сочетание.

Как и сам друг сейчас: раскрасневшиеся губы, растрёпанные русые волосы, глаза с шальным блеском, будто безумным. Наверное, он и был безумен сейчас. Как и я, отчётливо понимающий, что хочу повторить: поцелуй и те эмоции… Слишком сильные эмоции. Слишком неправильное поведения для друзей.

Славка сжал кулики, сглотнул. Казалось, он собирался что-то сделать или сказать…

Хрупкая, словно лёд, тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием, была разбита на осколки звуком громкого подзатыльника, сменившимся отборной руганью. Я аж на месте подскочил от такого и сразу же обернулся на шум.

– Ты какого хрена делаешь? – прекратив-таки поток брани, возмутился Люц, потирая пострадавшую голову.