Читаем Чума демонов полностью

Феликс ухмыльнулся так, будто я сделал ему комплимент.

— Вообще-то, сейчас ты весишь почти сто пятьдесят килограммов. Я добавил еще пять слоев хромаллоя в скелетную решетку. Твой организм хорошо это воспринял. Я приделаю еще одну сеть на девятую зону, закрывающую трапециевидные, дельтовидные и широчайшие мышцы...

— Терпимость моего обмена веществ нельзя приравнивать к терпимости управления, — вставил я. — Последние шесть недель были кошмаром вивисекциониста. Теперь у меня шрамов больше, чем у вождя племени Шенди, а мои нервы стоят дыбом и покачиваются, как зачарованные змеи. Я уже готов послать все к черту и попробовать, как есть.

— Мы уже почти закончили, — серьезно кивнул Феликс. — Знаю, было трудно, но смысл в том, чтобы сделать все по высшему разряду.

— Я не понимаю, почему у меня не болит все тело, — проворчал я. — Меня резали, долбили и пилили, как тушу коровы в колледже мясников. Думаю, ты меня накачал по самую макушку, так что вместе с остальными странными ощущениями, такая ерунда, как банка неокаина, могла остаться незамеченной.

— Нет никакого наркоза, только гипноз, старина.

— Отлично. С каждым днем и во всех смыслах я все меньше похож на самого себя, да? — Я сделал вдох, скорее, по привычке, чем по нужде, кислородные баллончики, установленные под нижним краем грудной клетки, были заряжены больше, чем наполовину, я мог бы продержаться на них еще пару часов, если бы понадобилось. — Я знаю, мы в ужасной ситуации и лучше плыть с улыбками и под всеми знаменами, чем просто сидеть и жаловаться друг другу на то, как все плохо. Но я готов действовать.

Феликс копался в бумагах, не обращая на меня внимания.

— Конечно, старик. Ворчи, сколько влезет, — отсутствующе сказал он. — Главное, не переборщи с дружелюбием и не хлопни меня по спине. Я все еще сделан из плоти и крови. А теперь мне надо проверить твои показатели...

Я закрыл рот и подошел к огромной куче кабелей и металлических брусьев, выглядящей, как взорвавшаяся велосипедная фабрика.

— Сначала сила хвата.

Я поудобнее взялся за пухлую рукоятку, слегка сжал ее, чтобы почувствовать ее, затем сдавил со всей силы. Я услышал скрип среди множества рычагов, затем металл в руке смялся, как кусок картона.

Я разжал кисть.

— Прости, Феликс, но какого черта ты делаешь эти штуки из алюминия...

— Это специальная сталь пятимиллиметровой толщины, штампованная холодным методом, — осматривая сломанный прибор, сказал Феликс. — Теперь измерим силу ног.

Я подошел к конструкции с толстой горизонтальной балкой. Затем согнул ноги и подлез плечами под балку со стуком металла о дерево, встал поудобнее и медленно выпрямил ноги. Нагрузка на плечи казалась не очень большой, как при носке рюкзака средней тяжести. Я полностью распрямился, затем встал на цыпочки, уже борясь с практически недвижимым весом.

— Достаточно, Джон, — сказал Феликс. — Думаю, можно считать ты прошел тест на грубую силу. Больше тысячи трехсот килограмм — как небольшой автомобиль — и, судя по всему, это еще не предел.

— Можно было добавить еще пару кило. — Я размял плечи. — Подушка помогла, но она было недостаточно толстой.

— Подушка была пятисантиметровой дубовой доской. — Феликс взглянул на меня, закусив нижнюю губу. — Как жаль, что я не могу отвезти тебя на следующую конференцию по миоэлектронике. Парочке противных ученых пришлось бы забрать назад все слова своих двухчасовых речей про то, что это невозможно.

Я прошелся по комнате вперед-назад, стараясь не подпрыгивать при каждом шаге.

— Феликс, ты сказал, что мы начнем на следующей неделе, чтобы разрезы успели зажить. Давай не будем тратить столько времени. Я уже готов. Ты бывал в городе каждый день и не заметил признаков странной активности. Тревога стихла.

— Как по мне, так она стихла чертовски быстро, — выпалил Феликс. — Все слишком спокойно. По крайней мере, кто-то должен был проверить дом. Как ты помнишь, предыдущий арендатор, мое альтер эго, написал отчет о пропавших людях и ранах на голове. Но сюда никто не приезжал. Кроме первых двух дней, в газетах не было ничего, и смею утверждать, что и об этом не сказали бы ни слова, если бы толпа зевак не увидела, как ты убил Джулиуса.

— Послушай, Феликс, у меня в зубах столько микротроники, что я боюсь есть все, что тверже спагетти, а в теле столько сервоприводов, что хватило бы на целую автоматическую кухню. Давай пропустим остальную часть программы и займемся делом. Пусть теперь у меня суставы из нержавеющей стали, но внутри я остался прежним. Меня все это страшно нервирует. Я хочу знать, чем занимаются эти адские псы.

— Сколько сейчас времени? — внезапно спросил Феликс.

Я взглянул на черно-белые настенные часы.

— Девять-двадцать четыре, — ответил я.

Феликс поднял руку и щелкнул пальцами.

Я почувствовал легкий рывок, словно все в комнате подпрыгнуло на пару сантиметров. Феликс посмотрел на меня с загадочной улыбкой.

— Сколько, ты сказал, сейчас времени?

— Девять-двадцать четыре.

— Взгляни на часы.

Я снова глянул на них.

— Что за... — замер я.

Стрелки показывали ровно десять.