Читаем Чудовище полностью

– Выключите оставшиеся лампы, – тихо промолвил он. «Почему бы и нет?» – спросил он себя. Луиза здесь, и он здесь. Кажется, именно этого он и добивался? Так надо воспользоваться случаем.

Она стояла неподвижно, словно окаменев, только щенок продолжал ворочаться у нее на руках.

– Идите же, – повторил Шарль.

К его немалому удивлению, девушка повиновалась, не заставляя больше себя упрашивать. Повернувшись к нему спиной, она направилась к выключателю на стене, бросив через плечо:

– Я возьму с собой Беара. Вы, если хотите, можете спуститься вниз, в загончик для посетителей. Я буду там с ним играть. Если вы станете мне докучать, он вас укусит. Беар – мой защитник.

Шарля не смутило это замечание. Он сам держал дома восемь собак, сторожевых и дворовых. Ее песик не был таким уж агрессивным. Шарль давно понял, что щенки немногим отличаются от молодых барышень. Если им не угрожать и выказывать уважение, от них можно будет без особого труда добиться чего угодно.

Последние лампочки погасли. Шарль слышал, как Луиза возвращается, а щенок, сопя, бежит вслед за ней, щелкая коготками по полу. Девушка открыла решетчатую калитку, и та тихо скрипнула.

Как только Луиза вошла в закуток, Шарль соскользнул вниз по клетке, затем не спеша направился следом, стараясь, чтобы его шаги звучали ровно и хромота не была заметна. Колено у него болело, но не так сильно, чтобы отвлекать его внимание.

В закутке, или, как она называла его, в загончике для посетителей, Шарль сразу же нашел Луизу по аромату духов. Сегодня в ее прическе не было цветов жасмина, но запах духов остался прежним, и к нему еще примешивался ее особенный аромат, который Шарль мог бы узнать среди тысяч других. Если бы получить масло из, скажем, сахарного тростника – сочного, сладкого, напоенного солнцем, зеленого и хрупкого – и смешать его с ароматом свежего молока, или нет, с ароматом младенческих губ, пропитанных молоком… тогда получился бы аромат ее тела.

Шарль опустился на ковер рядом с девушкой, и она испуганно отодвинулась от него. Щенок подполз к нему и стал его обнюхивать, пользуясь носом с такой же тщательностью, как и Шарль своим. Шарль протянул ему ладонь, и песик с интересом ткнулся в нее мордочкой. Д'Аркур позволил ему немного погрызть свой палец, потом легонько оттолкнул щенка.

– А вы упрямый, – послышался из темноты ее голос.

– Не очень. Всего лишь решительный и немного самоуверенный. – Шарль вытянулся на ковре, опершись на локти, и щенок снова оказался тут как тут, обнюхивая его локоть, рукав и штанину.

– Ну, и что же вы решили?

– Что ваше поведение ни к чему хорошему не приведет, – ответил он. – Вы и сами это прекрасно понимаете и чувствуете себя одинокой – вот только почему, я не могу понять. Как уже сказал ранее, вы для меня загадка.

Луиза поразмыслила над его словами несколько секунд, потом заявила:

– Я не верю вам, когда вы говорите, что хотите сделать мне приятное. Все это вранье.

Шарль рассмеялся, улегся на ковер, заложив одну руку под голову, а другой стал играть со щенком, который никак не оставлял его в покое.

– Не совсем, – возразил он, потрепал щенка за уши и стал почесывать ему живот.

– Давайте перейдем к сути дела.

– Хорошо.

– Чего вы хотите для себя? – спросила девушка.

– Вас.

– Я полагаю, не только в качестве собеседницы?

– О да!

– Но я уже помолвлена.

– О-о-о, я хочу получить вас не навсегда, а лишь на время плавания.

Это замечание рассмешило ее:

– Итак, я должна немедленно броситься в ваши объятия?

– Ну нет, это было бы неинтересно. Вы спросили, чего я хочу для себя, – я вам ответил. Но не сказал, каким образом я намерен этого добиться.

– Я хочу видеть ваше лицо. Мне кажется, я чего-то не понимаю, – вы так убежденно рассуждаете об этом…

– В таком случае вы действительно многого не понимаете, поскольку только дурак может быть абсолютно уверен во всем. Кроме того, – добавил Шарль, – настоящий игрок старается всегда сохранять непроницаемое выражение лица. У вас есть еще четыре органа чувств – используйте их.

Он слышал, как Луиза пошевелилась рядом. Темнота наполнилась шуршанием шелка и муслина, повеяло свежим ароматом ее травяного мыла и жасмина. Но во мраке невозможно было уловить никакого движения. Шарлю начинал нравиться этот эксперимент. Он прислушивался к ее дыханию, ощущал тонкий аромат. Как, должно быть, приятно было бы почувствовать ее в своих объятиях здесь, в темноте, где, кроме них двоих, нет никого, не считая милейшего щенка, сующего повсюду свой мокрый нос.

Ее голос прозвучал чуть дальше и чуть ниже, как если бы она прилегла на диван.

– А вы настоящий араб? – спросила она. – По вашему произношению этого не скажешь.

– Оксфорд. Восемьдесят девятый класс. – Это было почти правдой: Шарль действительно изучал английский в Кембридже. Кроме того, богатые семейства из Северной Африки и Ближнего Востока частенько посылали своих детей учиться в европейские учебные заведения.

Луиза спросила по-французски:

– Вы играете в покер? – Ее произношение было безукоризненным.

Но Шарль, к своему немалому удивлению, ответил ей на английском: