Он прижал Луизу к себе, его бедра сзади прижались к ней. Она ягодицами чувствовала его напряжение. Над ее ухом послышался его негромкий стон, перешедший в шепот:

– О Бо-о-оже!

Он сжимал ее в объятиях – о, какое наслаждение чувствовать его! Острое, сверхъестественное, даже болезненное. Сладостное удушье. Луиза скользила по стене то вверх, то вниз, терлась щекой о ее поверхность, отвечая движениям его тела, то поднимавшим, то опускавшим ее. Одна его рука поглаживала ее между ног, а вторая растирала на груди круглые маленькие жемчужные бусинки и граненые хрусталики, вращавшиеся на нитях ожерелья. «Да. О, да». Ее муж. Она хочет этого. Она не будет думать. Пусть это наконец случится. «Да, Шарль, обними меня, ласкай меня, прижми к себе так крепко, как только можешь».

– Повернись ко мне, – пробормотал он.

Луиза не стала оборачиваться и прильнула к стене, опершись о нее ладонями. Муж по-прежнему был сзади, прижимая ее к стене, а она едва могла дышать – от его близости у нее захватывало дух.

– Повернись ко мне, Луиза.

Внутри ее росла необъяснимая тревога: что-то не так.

– Сними, – вымолвила она, и голос ее пресекся. Наверное, это связано с жемчужным ожерельем. – Сними с меня бусы, прошу тебя.

Шарль, прильнув к ней всем телом, убрал волосы с ее шеи, его ловкие пальцы быстро расстегнули пряжку. Жемчужные нити упали каскадом в узкое пространство между Луизой и стеной, задержавшись на ее груди.

– Пусти меня, – сказала она.

Шарль отстранился. Ожерелье соскользнуло вниз. Он резко повернул жену к себе.

Прижав ее спиной к стене, он просунул руки под ее пеньюар и обхватил за талию. Затем его горячие ладони скользнули вниз, сжали нежные ягодицы. Он приподнял Луизу, притянул к себе, прижимая своим телом к стене. И поцеловал!

Его поцелуй был неистовым, безумным. Жадным. Страстным. Он сводил с ума. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Его губы. Его тело.

Вожделение, влечение, отвращение, желание, жемчужины во мраке… все перемешалось в голове Луизы, словно стеклышки калейдоскопа. Он пахнет, как ее Шарль. Он обнимает, как ее Шарль. Он даже целуется, как ее Шарль. Если он сейчас войдет в нее, она почувствует то же самое, что и…

Нет, это невозможно! Ее замечательный, преданный муж не способен на такое.

Но как только Шарль захватил ее губы целиком и его язык скользнул ей в рот, внутренний голос подсказал: «Нет, он не просто похож. Это он – твой любовник с корабля».

Нет… Но зачем? Зачем ему понадобилось это делать? Нет!

Луиза стала вырываться из его объятий.

– Шарль, пусти меня. – Она барахталась в его руках, отпихивая его локтями.

– Что? – пробормотал он. – Что такое, Луиза? – Низкий, глубокий голос ее Шарлей – их обоих.

Нет. Это голос мужа, твердо сказала она себе. А второе – всего лишь плод ее больного воображения.

– Пусти меня, – повторила она. – Пожалуйста, Шарль… – Луиза уже не могла с уверенностью сказать, к кому она обращается. – Прошу тебя, перестань, – упрашивала она. – Оставь меня в покое. Я неважно себя чувствую.

Это еще мягко сказано. Все поплыло у нее перед глазами. Стена закачалась, пол накренился, ноги дрожали.

– Лулу? – услышала она сквозь туман. Воздух холодил ее обнаженную грудь.

– Уходи, – приказала она и открыла глаза. Перед ней ее муж – он, и никто другой. Шарль д'Аркур уставился на нее так, словно она сумасшедшая. – Уходи! – выкрикнула Луиза.

Шарль попятился к двери, не сводя с нее глаз. Луиза запахнула пеньюар и обхватила руками плечи. Как только он шагнул за порог и вышел в гостиную, она направилась к двери – медленно, с достоинством – и закрыла ее, оградив себя от этого человека.

Привалившись плечом к косяку, она повернула ключ в замке.

А то, что случилось потом, Луиза никак не могла объяснить.

Она сползла по стене, вконец обессиленная. Огромная волна отчаяния поднялась и обрушилась на нее, придавив к земле. Луиза опустилась на пол у двери, и здесь страдания настигли ее. Причина горя была непонятна и необъяснима. Нет, причин хватает: слишком много разочарований, слишком много ошибок и просчетов. Не в состоянии совладать со всем этим, она разрыдалась. Ей не на что опереться, нечем успокоить мучительную боль, разрывающую ее изнутри. Луиза чувствовала, что тонет в глубоком омуте несправедливости и крушения всех надежд, – все глубже и глубже опускаясь на дно. Так она и лежала в течение получаса, захлебываясь слезами.

Все это время Шарль находился по ту сторону двери, прижавшись лбом к косяку, и слушал рыдания Луизы. Он ощущал себя глубоко несчастным, и его угнетало чувство вины. Да, он виноват во всем. Она оплакивает его – его второе «я». Как будто он и вправду умер.

«Что ж, вероятно, так и есть», – подумал Шарль.

Но так больше не может продолжаться. Довольно. Пора сесть с ней рядом и объяснить, что толкнуло его на этот бесчестный, низкий поступок. Хватит увиливать и защищать себя. Его дурацкая игра доведет жену до нервного срыва.

Глава 25