Читаем Чудовища рая полностью

Может, и на этот раз сидит себе где-нибудь да посмеивается?

Когда Даниэль постучался к Коринне, ему никто не открыл. На телефонные звонки девушка тоже не отвечала. В пивной она быть не могла, поскольку та еще не открылась. Даниэль начал беспокоиться.

Некоторое время спустя он наконец обнаружил ее в церкви. Месса была еще не скоро, и во всем здании девушка находилась совсем одна. Даниэль замер под сводом возле дверей и стал наблюдать за ней, не выдавая своего присутствия.

Коринна стояла перед прямоугольным ящиком со свечками на ограде алтаря. Солнечный луч, просочившийся через херувимчика на витраже, окрасил ее лицо розовым. Она воткнула свечку в песок, зажгла ее и перекрестилась, в точности как поступал преподобный Деннис.

Постояв немного перед свечкой, девушка прошла к небольшой иконе Мадонны с Младенцем. Поставила в подсвечник перед ней еще одну свечу и тоже зажгла.

Даниэль осторожно двинулся в зал. Коринна мгновенно обернулась. Рука ее так и замерла посреди крестного знамения. Пламя свечи дрогнуло.

— Боже, как ты меня напугал, — выпалила она, уронив руку. — Что это тебе вздумалось подкрадываться?

— Прости. Не хотел тебя отвлекать. — Даниэль остановился в проходе. — Просто искал тебя повсюду. Мне уйти? Если тебе хочется побыть одной…

— Нет-нет. Я всего лишь решила заглянуть сюда перед работой. Подойди же ко мне.

Девушка протянула к нему руки, и он поспешил к ней. Поцеловав ее, он обнаружил, что щеки у нее влажные и теплые, словно она недавно плакала.

— А вот ты-то где был? Я за тебя волновалась, — проговорила Коринна. Взяв ладонями лицо Даниэля, она строго посмотрела не него. — Слышал? Нашли Маттиаса Блока.

— Это я его и нашел.

— Ты?! — поразилась девушка.

Он рассказал ей о странных событиях минувшего утра.

— Покажи записку, — попросила Коринна.

Даниэль достал из кармана стикер, разгладил и вручил ей.

— Узнаешь почерк?

Коринна поднесла бумажку поближе к свечке перед иконой.

— Не знаю, — задумчиво проговорила она. — Кто-то очень аккуратно выводил буквы, прямо как на поздравительной открытке. И здорово постарался, чтобы строчки получились совершенно безликими.

Она бросила взгляд на часы и, сунув записку себе в карман, сказала:

— Мне нужно идти домой готовиться. Сегодня вечером Карл Фишер приведет приглашенных исследователей в пивную. Это их последний день в Химмельстале.

Даниэль устроился за своим любимым столиком в углу. Настроение в пивной царило крайне оживленное.

Позвякивая колокольчиком, Коринна спела песенку про коров, неизменно пользующуюся успехом у публики, а потом вместе с аккордеонистом, мужчиной в тирольской шляпе, затянула другую, которую Даниэль ранее не слышал.

Приглашенные исследователи, взбудораженные и слегка навеселе, сидели за двумя сдвинутыми перед сценой столами. Они подхватывали незатейливый припев «фалери, фалера» и топали в такт ногами, так что пол сотрясался. Неделя у них выдалась напряженной — с утра до вечера им приходилось противостоять опасности, терпеть лишения в высококонцентрированной научной среде. Но сейчас, сопровождаемые профессионалом Карлом Фишером и несколькими охранниками, скрытно рассредоточенными по залу, они ощущали себя спокойно и позволили себе расслабиться.

Наконец музыка смолкла, и дуэт покинул сцену. Исследователи вызывали их на бис, но Коринна сделала им ручкой. «Тиролец» скрылся в направлении кухни, а девушка подсела к Даниэлю. Покрывшаяся испариной, она с благодарностью приняла кружку пива, что поставил перед ней муж-подкаблучник Ханнелоры.

— Прямо тошнит от них, — тихонько проговорила она, кивнув в сторону гостей, и затем продолжила: — Я проверила тот стикер из регистратуры. Сравнила с другими записками.

— С какими еще записками?

— Всякими. Написанными персоналом клиники. Ничего подобного твоей я так и не нашла. Но, как я уже говорила, на чей-то естественный почерк это совсем не похоже. Хотя кое-что любопытное мне все-таки попалось.

Коринна сунула руку в кармашек передника и тайком передала Даниэлю сложенный листок бумаги. Он развернул его на коленях. На нем оказались написанные от руки стихи.

— «Пастушка», — прочел он. — «Когда восходит солнце…»

— На другой стороне, — перебила девушка.

Даниэль перевернул листок.

— Что это?

— Медицинская карта Макса, — все так же тихо ответила она. — Копия первой страницы.

Разобрать текст в тусклом свете было довольно трудно, но по виду бумага действительно походила на отрывок истории болезни.

— Откуда у тебя это? — поразился Даниэль.

— Сейчас нет времени объяснять. Это распечатка еще с того времени, когда Макс здесь только появился. Личные данные и биографические сведения. И кое-что в них весьма интересно. Взгляни на дату рождения пациента, в самом верху. И ниже, под заголовком «Семейное окружение». У Макса и его брата Даниэля одна и та же дата рождения. Одинаковое число, одинаковый месяц, одинаковый год. Близнецы, иными словами.

Даниэль поднял на нее взгляд.

— Ну да, все так и есть. Почему же тогда Гизела Оберманн и Карл Фишер утверждают, будто у Макса нет близнеца? Они этого не читали, что ли?